Блаженные похабы
Шрифт:
Благодаря полицейским рапортам и доносам в распоряжение исследователя попадают поразительные «жития». Вот, к примеру, некто Василий:
Ходил в зимнее время в одной рубахе, босой, претворял себя яко бы благоюродивый, а на слова и в ответах не яко бы полуумен… За то, что он якобы собою ради спасения претерпевает в зимнее время стужи, называли его святым. И в ту свою бытность носил при себе железную палку, весом в пуд, того ради, чтобы признавали его яко бы за трудника к спасению. Поп… Семенов отказался его исповедовать “…того ради, что ты не говел”, и он, Василий, оного попа… означенною железною палкою убил до смерти… Еретичеством своим обворожил караульных солдат и ушел… Новобрачная назвала его дураком, чего-де ради такова урода за стол посадили, за то еретичеством своим супружество их разлучил… Деви- ча полу на блудное растление превратил девиц с двадцать… Бесы просили у него работы сами… Велел им носить денежную казну… каковой казны демоны и натаскали полную яму… а ежели кто возьмет с молитвою, то обратятся угольем [788] .
788
Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода. Т. 3. СПб., 1878, с. 175—179.
Как видим, юродствование прочно связалось в сознании доносчиков и следователей с ересью, колдовством и бесовщиной. Вот другой пример. Крестьянин Филип Иванов допросом о себе показал, что он… жил при церкви Василия Блаженнаго в караульной палатке… и в железных веригах да с посохом железным, у которого наверху наделан крест, ходил по Москве… и сбирал денег в день алтын по десяти и больше, а оковался де он в железные вериги своим произволом, не для спасения души своей, но токмо, чтоб от народа получать себе больше подаяния… вериги на нем были на
789
Полное собрание постановлений и распоряжений. Т. 7, с. 124.
В делах Раскольнической комиссии 1745—1757 гг. есть обширные материалы «о притворном юроде Анд- реяне Петрове», который в Ярославле имел видение и принял на себя юродство…
С подъему [на дыбу] и с пытки показал: видения, которое будто бы побудило его принять на себя юродство, на самом деле не имел, а принял юродство… притворно, чтобы всякого чина люди признавали его за святого и чтоб ему от того получить себе богатство подаянием. А в том юродстве к терпению студености никакого волшебного способа не имел, а претерпевал его по крепости натуры своей… Бивал себя на сборищах по голой спине… пророчествовал о пожарах и бездождии. Игуменье Иринархе раз предсказал, что она умрет по весне… и просил у нее 30 рублей… но она денег не дала. Когда предсказание не сбылось, объяснил ей, что за нее молились… Показал как на себя, так и на других напрасно [о ритуальных убийствах младенцев], в чем утвердился с трех пыток и огня в 1749 г. По наказании кнутом сослан [790] .
790
Дела следственных о раскольниках комиссий в 18 в. // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 6, отд. 2. М., 1889, с. 157—158. См. о нем же с. 102, 104—105, 108, 121—123, 139—142, 144— 145, 156. К сожалению, подлинники дел № 67 и 96, посвященных персонально Петрову, в архиве к настоящему времени утеряны.
Менее жестоко обращались с юродивыми духовного звания. «Ростовского Рождественского монастыря дьячок Алексей Степанов, — читаем в одном документе, — 1749 г. генваря 18 дня за шалости, чинимые им в малоумсгве, доколе в совершенное состояние не придет, прислан в Бо- рислоглебский монастырь для содержания» [791] . В Борисог- лебске юродивый был окружен почетом и мирно скончался в 1781 г. [792]
Преследование современных юродивых шло рука об руку с изведением тех юродских культов, которые не успели получить достаточного признания. Так, блаженный Киприан Суздальский, хотя при жизни ни в чем особо «юродском» замечен и не был, но по кончине своей в 1622 г. был объявлен «похабом» (см. с. 291) и за это поплатился уже в XVIII в., когда его иконы были изъяты «инквизитерами» [793] . Почитание подозрительного и агрессивного Симона Юрьевецкого (см. выше, с. 302) было запрещено в 1722 г.; запрет, видимо, оказался не очень действенным. Один бдительный поп запрашивал Синод, «оной де Симон юродивый подлинно ль свят, в святцах и в прологе нигде об нем не написано» [794] . Запрет был повторен в 1767 г. [795]
791
Поселянин Е. Русская церковь и русские подвижники XVIII в. СПб., 1905, с. 301.
792
Ярославские угодники Божии. Б. г., б. м. с. 42.
793
Историческое собрание (сказание) о граде Суждале // Временник Имп. Общества истории и древностей Российских. Кн. 22. 1855, с. 190—191.
794
Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего Синода. Т. 21. 1913, с. 531.
795
Каган М. Д. Житие Симона Юрьевецкого // СККДР. XVII в. Ч. 4. Т—Я. Дополнения. СПб., 2004, с. 406—409.
Екатерина II в целом прекратила гонения, и все же власти на местах еще долго обращались с юродивыми привычным уже методом: во второй половине XVIII в. двое тверских «похабов», Макар Гончаров и Григорий Емельянов, были подвергнуты пытке в духовной консистории на предмет того, «не кроется ли в них како- го-нибудь вредного и богопротивного таинства», хотя за ними не числилось никакого греха, разве что «ходят зимой и летом босые и тем самым людей в соблазн приводят» [796] .
796
Петров М. Тверской архив. История о юродивом тверском посаднике Макаре // Дядя Ваня. Вып. 3. 1992, с. 19.
Все это время, однако, народное почитание юродства продолжалось — достаточно вспомнить знаменитую святую–трансвестита Ксению Петербуржскую [797] . Появление легенды о ней в новой столице Империи, не имевшей, по понятной причине, собственных юродских традиций, весьма показательно.
К концу XVIII в. стали создаваться клиники для душевнобольных, и это постепенно сделало отношение к юродивым более спокойным. Ситуация напоминала ту, что имела место в Европе двумя столетиями раньше. «По- хабы» исчезают из сыскных документов [798] и начинают восприниматься начальниками как признак общего «непорядка» в подведомственной им жизни — так, в начале xix в. юродивый Андрей, бродивший по улицам городка Мещова, накануне приезда калужского губернатора был выслан властями в родное село. [799]
797
Булгаковский Д. Г. Раба Божия Ксения или юродивый Андрей Федорович. СПб., 1890. Если ранневизантийские святые- трансвеститы утаивали свой пол, который обнаруживался лишь после смерти, то Ксения никого не пыталась ввести на этот счет в заблуждение, ее хабитус был гораздо более знаковым. Видимо, отчасти он объяснялся тем, что юродство по- прежнему было преимущественно мужским подвигом. Характерная деталь: у Ф. Достоевского в «Братьях Карамазовых» Лизавета Смердящая упомянута в мужском роде; она «приживала по всему городу как юродивый божий человек» (Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы // Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений. Т. 14. Л., 1976, с. 90).
798
Ср.: Лавров А. С. Юродство, с. 437.
799
Архангельский С. Жизнь Андрея Христа ради юродивого Ме–щовского. Калуга, 1891, с. 13.
Всякий вольнолюбец в России помнил о юродстве как о рупоре невозбранной свободы. «В самом деле, не пойти ли мне в юродивые, авось буду блаженнее!» [800] — иронизирует Пушкин по поводу своего «Бориса Годунова». В другом письме он пишет: «Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию, наврядли… никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!» [801] Но в реальной жизни эта традиция уже умирала, и когда в 1839 г. маркиз де Кюстин сказал про Россию: «Здесь каждый бунт кажется законным, даже бунт против разума» [802] — на его призыв уже некому было ответить.
800
Пушкин А. С. Полное собрание сочинений, М.; Л., 1949. Т. X, с. 181.
801
Там же, с. 189.
802
Де Кюстин А. Россия в 1839 г. М., 1930, с. 225.
Впрочем, безвредное юродство оставалось приметой повседневной жизни России весь XIX в. Странники и калики, «дурачки» и придуривающиеся, юродивые и блаженные переполняли купеческие дома [803] ,
803
См.: Прыжов И. Г. Сказания о кончине и погребении московских юродивых. М., 1862; Пыляев М. И. Старое житье. СПб., 1897, с. 214—285; Максимов С. В. Бродячая Русь. Т. 2. СПб., 1907, с. 47—48; В поисках Святой Руси. Из писем А. Н. Руднева к В. И. Леоновой // Надежда. Вып. 6. 1980— 1981, с. 320—323, 354 и т. д.
804
«А юродивого я на толкучке нашел… Вижу — он. Идет он за мной, все через тумбы перескакивает… Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ноги протер… Он в одной холще–вой рубахе босиком у меня на снегу сидел». Картина В. И. Сурикова «Боярыня. Морозова». М., 1960, с. 12. Ср.: Грабарь И. «Юродивый». Этюд В. И. Сурикова для картины «Боярыня Морозова» // Кооперация и искусство. М., 1919, с. 46—49.
805
См., например: Бухарев А. С. О современных духовных потребностях мысли и жизни. М., 1865, с. 549—551; Киреев А. Ф. Юродивый Иван Яковлевич Корейша. М., 1898; Поселянин Е. Русские подвижники XIX в. СПб., 1901, с. 501—510; Прыжов И. Г. Житие Ивана Яковлевича, известного пророка в Москве. СПб., 1860 и т. д. Поскольку известно, что дирекция Преображенской больницы брала за каждый визит к Корейше по 20 копеек, а в месяц на этом выручалось до 200 рублей (см.: Баженов . Н. История московского Доллгауза, ныне Московской городской Преображенской больницы. М., 1909, с. 77), стало быть, Ивана Яковлевича посещало более тридцати человек в день!
806
Рыков Ю. Д. Петр Юродивый — новооткрытый старообрядческий писатель XIX в. // История и география русских старообрядческих говоров. М., 1995, с. 113—130.
Публиковавшиеся в конце XIX — начале XX в. многочисленные околоцерковные жизнеописания юродивых были весьма разнохарактерны: некоторые из их героев были монахами, как Соломония и Ефросинья [807] , Асенефа [808] или Паша Дивеевская [809] , некоторые — городскими нищими, как Андрей Мещовский [810] или Андрей Ильич [811] , некоторые— сельскими, как Иулита Уфимская [812] или Терентий [813] . Агиографы признавали, что иных «похабов» люди считали колдунами, как Никифора Белевского [814] , иных — симулянтами, уклоняющимися от рекрутского набора, как Ивана Сарапулского [815] . Различалось и их поведение: Антоний Муромский постоянно разговаривал в рифму [816] , Наталья Мелявская всегда ходила боком [817] , Ваня Блаженный неизменно закрывал открытые окна [818] и т. д. Довольно часто агиограф создает вокруг юродивого некоторый зловещий ореол: тот не просто кидается грязью, бьет стекла, дерется палкой и ругается — он предсказывает несчастья и смерть. А подчас не только предсказывает. Вот, к примеру, благоговейное жизнеописание «похаба» Алеши (f 1880 г.), подвизавшегося на Вологодчине: «В доме Г. бабушка очень не любила юродивого… Однажды Алеша настриг из бумаги множество лоскутков и положил их под подушку бабушки, как обычно тогда клали под подушку гроба. Бабушка здоровая неожиданно захворала и скоро умерла» [819] . Как говорил юродивый Иван Босой, «Не все то Богу любезно, что человеку полезно» [820] . И по–прежнему, как некогда в Эмесе, кощунственное поведение не умаляло святости юродивого: так, блаженная Домна Карповна «юродствовала… и в церкви во время богослужений… пела, гасила свечки… некоторые снимала и клала в свои узлы» [821] , «Золотой Гриц» ел скоромное в пост [822] и т. д.
807
Жизнеописания отечественных подвижников. Книги дополнительные. Ч. 1. М., 1912, с. 5—12.
808
См., например: Епископ Неофит. В дар Христу (Троицкая народная беседа. № 88). Троице–Сергиева Лавра, 1917.
809
Максимов В. Юродивая Паша в Дивеевском монастыре. СПб., 1903.
810
Архангельский С. Жизнь Андрея, Христа ради юродивого Мещовского. Калуга, 1891.
811
Герасим, еп. Ревелъский. Блаженный Андрей Ильич. СПб., 1865.
812
Жизнеописания отечественных подвижников. Август. М., 1909, с. 30.
813
Жизнеописания отечественных подвижников. Октябрь. М., 1909, с. 797.
814
Жизнеописания отечественных подвижников. Книги дополнительные. Ч. 1. М., 1912, с. 261—264.
815
Жизнеописания отечественных подвижников. Февраль. М., 1907, с. 202.
816
Там же, с. 318.
817
Жизнеописания отечественных подвижников. Август. М., 1909, с. 520.
818
Жизнеописания отечественных подвижников. Октябрь. М., 1909, с. 453.
819
Юродивый Алеша // Троицкий Цветок. 1912. № 85, с. 7—8.
820
Жизнеописания отечественных подвижников. Август, с. 585.
821
Митрополъский Н. Юродивая Домна Карповна. О подвиге юродства вообще. М., 1897, с. 18.
822
Жизнеописания отечественных подвижников. Сентябрь. М., 1909, с. 444.
Духовенство, особенно высшее, относилось к низовому почитанию юродивых с презрением. Когда киевский митрополит Филарет поселил у себя Ивана Босого, а тот разделся голым, иерарх, демонстрируя хорошее знание византийской агиографии, процедил: «Голеньким разделся? Бесстрастие показать захотел?» [823] Что уж говорить об интеллигенции, считавшей всех «похабов» обманщиками. В правдоподобных, хотя и фельетонизированных очерках о московских юродивых середины XIX в., оставленных нам Иваном Прыжовым, притворные святые умело пользуются авторитетом своих великих предшественников: например, когда «отца Андрея» застали за поеданием колбасы, он сослался на Симеона Эмесского, а пойманный за блудом со служанкой, заявил: «Не озорничаю, а искушаю» [824] .
823
Жизнеописания отечественных подвижников. Август. М., 1909, с. 590.
824
Прыжов И. 26 московских пророков, юродивых и дураков. СПб.; М., 1996, с. 58.