Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Петру, как и многим другим выпускникам Сен-Сира, отнюдь не жаждавшим воевать, пришлось доказывать свою преданность во время войны Франции с Германией, естественно на стороне французов. В 1876 году он со своим собственным партизанским отрядом принимал участие в восстании в Боснии.

Те семь лет его супружества с Зоркой, старшей и самой честолюбивой дочерью записного богача Никиты фон Монтенегро, были словно главой из биографии совсем другого человека.

Портрет Зорки работы неизвестного местного художника висел в его спальне, а на каминной полке среди полудюжины выцветших снимков других королевских особ стояла ее фотография в серебряной рамке, на которой она гораздо больше походила на себя. Портрет, изображавший Зорку невестой — молодой женщиной загадочной славянской красоты, — не содержал посвящения. Подписать снимок —

такой, казалось бы, обычный знак вежливости был ей совершенно несвойственным. Несмотря на ее резкий, вспыльчивый темперамент, Петр любил Зорку сильнее, чем вообще считал возможным любить.

Они познакомились в мае 1883 года в Москве на коронации царя Александра III. Из-за недовольства заигрыванием Милана Обреновича с Австрией царь приказал, чтобы на коронацию был приглашен не правящий государь Сербии, а Петр Карагеоргиевич. Для царя правители или претенденты на трон балканских стран были не более чем фигуры на шахматной доске внешней политики — фигуры, которые он передвигал по своему усмотрению, при этом неоднократно нарушая элементарные правила игры.

Мысль о том, чтобы соединить правящую династию Монтенегро с жившим в изгнании Карагеоргиевичем, пришла ему в голову во время бала, устроенного по случаю коронации. Его взгляд остановился на Зорке, которая среди двигавшихся степенными шагами в кадрили танцоров резвилась, словно бойкий жеребенок, еще никогда не знавший седла. На ней был национальный сельский наряд с цепочкой золотых монет на шее, ее единственным украшением. Среди придворных и увешанных бриллиантами дам она была воплощением сельской простоты. Царь нашел такую простоту необычайно привлекательной. Днем раньше он побеседовал во время приема с Петром и неожиданно для себя обнаружил в нем умного и зрелого молодого человека. Когда танцоры после кадрили направились к своим местам, женитьба Петра на Зорке была уже для царя решенным делом.

Петру тогда было тридцать девять лет, его волосы начинали седеть, в суставах время от времени чувствовал он колющую боль — наказание за безрассудства молодости, такие как заплыв по почти замерзшей Луаре во время побега из немецкого плена или ночевки на голой негостеприимной земле Боснии. Желание царя, выраженное в форме дружеского предложения, поступило в тот момент, когда Петр начинал чувствовать, что жизнь должна была бы предложить ему нечто большее, чем место в конторе швейцарского торгового дома или перевод трудов Джона Стюарта Милля [84] на сербский язык. Если бы Зорка происходила из западноевропейской семьи, ее молодость удержала бы его делать ей предложение. Но девушки из балканских стран, и он знал это наверняка, еще с ранних лет учатся ждать суженого, они готовы принадлежать тому, кого выберут для них родители, и готовы любить его. После недолгих размышлений он последовал совету царя, который воспринял это как знак лояльности. Для Петра же все решила экзотическая, чувственная красота Зорки.

84

Джон Стюарт Милль (1806–1873) — английский философ и экономист, идеолог либерализма. (Примеч. ред.)

Последующие семь лет были самым счастливым, но одновременно и изнурительным периодом его жизни. По желанию Зорки они поселились в Цетинье [85] , буквально рядом с резиденцией ее отца. Подстрекаемая стариком, она докучала Петру требованиями оспорить сербский трон у Обреновичей. То, что он не хотел ради этого разжигать в Сербии революцию, озлобляло ее и приводило в бешенство. Он неохотно вспоминал о развязанной ею драке прямо в их широкой супружеской кровати, где они несколько минут назад так любили друг друга. С распущенными черными волосами и со скрюченными, похожими на когти пальцами она набросилась на него, словно пытаясь выцарапать глаза, и назвала его трусливым гадом. В первый и последний раз в своей жизни Петр потерял самообладание и ударил жену. Он не рассчитал силы, и Зорка, перелетев через заднюю спинку кровати, со сдавленным криком упала на пол.

85

Цетинье — главный город бывшего Черногорского княжества. (Примеч.

ред.)

Срочно вызвали придворного врача — для этого его пришлось оторвать от многочасовой партии в тарок [86] . После короткого совещания с отцом Зорки врач объяснил, что у нее, мол, сломан позвоночник. Ее и без того ослабленное туберкулезом и пятью родами (выжили только трое детей) здоровье после этого значительно ухудшилось. Напрасно Петр умолял старого Никиту разрешить им с Зоркой переехать в более мягкий климат — на Лазурный берег или в Крым, — князь отказывался выдать им паспорта. Все выглядело так, словно в планы старой лисы Никиты входило взвалить всю вину за болезнь и преждевременную смерть дочери на своего поседевшего зятя.

86

Тарок — одна из самых старых карточных игр. (Примеч. перев.)

Хотя Петр знал, что у Зорки не было перелома позвоночника и что та ссора вообще не оказала никакого влияния на ее здоровье, воспоминание об этом омрачало его жизнь. И печаль усугублялась чувством вины, и утрата переживалась еще тяжелее от сознания, что по отношению к покойной он бывал временами несправедлив. Смерть очистила Эвридику от всех ошибок и слабостей, выживший же Орфей, напротив, казался себе чудовищем. Вероятно, это было чувство собственной неполноценности, размышлял Петр, которое обрекло поэта на крушение всех его надежд после того, как он получил возможность спасти ее из ада и снова вернуть в царство живых.

Петру такая возможность никогда не была представлена — или все-таки была? Если бы он решительней возражал тестю, взял семью и тайно перебрался через границу, она, возможно, была бы еще жива. Эта мысль преследовала его до конца жизни.

После смерти Зорки он проявил решительность, покинул Монтенегро и поселился в Женеве. Ему пришлось тяжело работать, чтобы обеспечить сносное существование. Детей своих он воспитывал в манере, сочетавшей строгость и нежность. И он никогда не переставал оплакивать Зорку.

Иногда ему хотелось очутиться среди подобных ему, там, где человеку позволялось открыто переживать свою боль, а не страдать тайно, как от ноющего нарыва. На Западе смерть всегда была чем-то окончательным, как ворота, которые захлопнулись навеки. На Востоке эти ворота всегда приоткрыты, и дух умершего остается видим через небольшую щель. Мертвые являются неотъемлемой частью жизни, могилы их часто навещают. Люди располагались у могилы, ставили корзинки с едой в тень могильного памятника и поминали покойных, проливая тихие слезы на колбасу, хлеб и погачи. После еды молодые люди играли и пели. Вдовы не пели, во всяком случае в первые годы после утраты, они стояли в сторонке, маленькие черные островки в море ярких праздничных нарядов, раскачивались, словно тополя на ветру, и выражали свою печаль в громких монотонных причитаниях. Играли лютни, — и они тоже принадлежали детству Петра, как и шелест трав вдоль величественно струящегося Дуная, и стук по доске, которым местный священник зазывал к мессе, — обычай еще из турецких времен, когда колокольный звон был запрещен.

Вдовцам, правда, не разрешалось завывать, как заблудившимся собакам. Кому хотелось излить свою печаль, тот делал это с ружьем. Кому не спалось, тот вставал из одинокой постели, выходил ночью на двор и стрелял в небо, словно сводя счеты с кем-то на луне. Их выстрелы разрывали тишину ночи, вспугивали спящих птиц и были для соседей свидетельством безутешной скорби. Петр почти верил, что его принадлежность к союзу стрелков Женевы и призы, полученные им за соревнованиях, являются свидетельством его верности духу и обычаям своей далекой родины.

На часах было двадцать минут шестого, когда в дверь позвонили. Он услышал, как Альберт, его многолетний слуга, прошел через прихожую. Альберт двигался — особенно с той поры, как постарел, — со спокойствием и неторопливостью автомата, и все озадачивались тем, как он умудряется содержать дом в таком превосходном состоянии, казалось бы, нисколько об этом не заботясь.

Не постучав, Альберт зашел в салон, держа в своих огромных лапах телеграмму. С некоторых пор телеграммы приходили все чаще, некоторые, к неудовольствию Альберта, еще и ночью.

Поделиться:
Популярные книги

Наследник пепла. Книга I

Дубов Дмитрий
1. Пламя и месть
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Наследник пепла. Книга I

Сердце Дракона. Том 11

Клеванский Кирилл Сергеевич
11. Сердце дракона
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
боевая фантастика
6.50
рейтинг книги
Сердце Дракона. Том 11

Сочинения в двух томах

Майков Аполлон Николаевич
Поэзия:
поэзия
5.00
рейтинг книги
Сочинения в двух томах

Санек 3

Седой Василий
3. Санек
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Санек 3

Купец IV ранга

Вяч Павел
4. Купец
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Купец IV ранга

Система Возвышения. Второй Том. Часть 1

Раздоров Николай
2. Система Возвышения
Фантастика:
фэнтези
7.92
рейтинг книги
Система Возвышения. Второй Том. Часть 1

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 11

Володин Григорий Григорьевич
11. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 11

Пустоцвет

Зика Натаэль
Любовные романы:
современные любовные романы
7.73
рейтинг книги
Пустоцвет

Собрание сочинений. Том 5

Энгельс Фридрих
5. Собрание сочинений Маркса и Энгельса
Научно-образовательная:
история
философия
политика
культурология
5.00
рейтинг книги
Собрание сочинений. Том 5

Эволюционер из трущоб

Панарин Антон
1. Эволюционер из трущоб
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Эволюционер из трущоб

Элита элит

Злотников Роман Валерьевич
1. Элита элит
Фантастика:
боевая фантастика
8.93
рейтинг книги
Элита элит

Господин следователь

Шалашов Евгений Васильевич
1. Господин следователь
Детективы:
исторические детективы
5.00
рейтинг книги
Господин следователь

Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!

Вудворт Франциска
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!

Самый богатый человек в Вавилоне

Клейсон Джордж
Документальная литература:
публицистика
9.29
рейтинг книги
Самый богатый человек в Вавилоне