Тайный брак
Шрифт:
— К тому, что англичане лишатся союзника, — с подавленным вздохом сказала я.
Вздох мой относился к мелькнувшей у меня мысли о том, что для моей Франции это будет только к лучшему: она сумеет наконец дать настоящий отпор завоевателям и возвратить себе независимость, а своему королю — престол. В том, что подобная мысль — предательская по отношению к моей новой стране, я вполне отдавала себе отчет. Отсюда и вырвавшийся у меня вздох.
Генри Бофорт, помолчав некоторое время, заговорил вновь.
— А теперь, — сказал он, — перехожу к основной цели моего визита, миледи. Герцог Бургундский послал
— Не может быть! — воскликнула я. — Такое, помнится, делал уже в свое время его отец, когда вызвал на битву моего будущего супруга.
— Видно, у них это в роду, — мрачно заметил Бофорт. — Такой древний способ решать судьбы страны. И, что удивительней всего, герцог принял вызов… Как бы то ни было, нельзя допустить, чтобы поединок состоялся. Ведь в этом случае один из соперников непременно будет убит, что в данной ситуации недопустимо. Если Глостер убьет герцога Бургундского, мстить за него будет вся Бургундия. Если, наоборот, падет Глостер, то же самое последует со стороны англичан. Словом, так или иначе, союзу и согласию между Англией и Бургундией будет положен конец. А на этом союзе держится наш успех во Франции. Вот что натворил этот Глостер! — заключил он с прорвавшейся внезапно злобой.
— Да, понимаю, — сказала я.
— Поединок нужно остановить, миледи. И вы можете способствовать этому в какой-то мере.
— Чего же вы от меня ожидаете? — спросила я. — В чем должна заключаться моя помощь?
Он ответил сразу же, не задумываясь:
— Ваша сестра замужем за Филиппом Бургундским. Он предан ей, насколько нам известно, и не пренебрегает ее мнением. Если бы она могла уговорить его отказаться от безумной затеи…
— Я уже давно не виделась с моей Мишель, — сказала я.
— Тем не менее вы остаетесь родными сестрами. Мы хотим, миледи, чтобы вы написали ей… изложив частично то, о чем я имел честь сказать вам… Думаю, это и ваше мнение. Объясните, что может последовать за поединком… Новая большая война, гибельная для наших народов.
— Вы надеетесь, великий герцог Бургундии послушает меня?
— Нет. Но, возможно, прислушается к мнению своей супруги. Ведь речь идет и о его жизни.
— Что ж, может быть…
— Мы уже просили о том же и вашу мать, — продолжал Бофорт. Он оказался весьма многоречив. — Мы готовы на все… буквально на все, чтобы предотвратить надвигающуюся угрозу. Напишите немедленно, миледи. Я возьму ваше письмо и прослежу, чтобы его отправили со специальным посланником. Сделайте это во имя благополучия вашего сына, короля Англии…
Написать письмо моей сестре Мишель оказалось для меня непростым делом: оно всколыхнуло воспоминания о нашем несчастливом детстве. Перед моими глазами вновь возникла бледная полуголодная девочка, переносившая хуже всех нас тяжкие условия жизни и полное отсутствие родительской заботы. По-моему, она всегда мерзла сильнее, чем мы, и есть хотела больше, и горевала острее остальных детей.
Я с трудом представляла ее сейчас в облике великой герцогини, возлюбленной супруги Филиппа Бургундского, который не проникся к ней недоверием и не отправил в изгнание даже после того, как наш с ней родной брат оказался замешанным в убийстве отца Филиппа.
Составляя письмо, я пыталась изгнать
Я писала:
«Дорогая Мишель, ты сейчас герцогиня Бургундская, я — королева Англии, но мы по-прежнему помнящие друг друга родные сестры… Ты знаешь, что у меня маленький сын и что я потеряла мужа. Сделай все, чтобы тебя не постигла такая же участь — чтобы ты не лишилась своего дорогого супруга. Попытайся остановить безрассудный поединок. Убеди Филиппа, что это ничему не поможет. Умоли его не ставить на карту свою жизнь. Ты не должна остаться вдовой, как это случилось со мной…»
Я продолжала в том же духе о делах нынешних, но мне оказалось не под силу вытравить из памяти былое — наши дни в «Отеле де Сен-Поль», потом в Пуасси… Сестра Мари, всегда смиренная, всегда обращенная только к Богу… Наши братья, двух из которых давно уже нет… Несчастный безумный отец, заброшенные дети… мать, утопающая в довольстве и роскоши, беспрерывно меняющая любовников…
Интересно, что может она сказать или написать Мишель? Та, как и я, боялась ее и ненавидела. Возможно, ненависть — слишком сильное слово в отношении матери, но и капли любви мы к ней не испытывали. Нет ее и сейчас.
Я закончила письмо. Епископ остался вполне доволен, он любезно поблагодарил меня, взял послание и, не задерживаясь долее, отбыл из замка.
Какое-то время спустя Гиймот сообщила:
— Вы слышали? Герцог Глостер вернулся в Англию.
— Неужели? Что же тогда с поединком?
— Некоторые говорят, он прибыл, чтобы подготовиться к нему. Но другие утверждают — наоборот, он мечтает, чтобы ничего такого не произошло. Он-то полагал, земли сами упадут ему в руки, а произошла большая стычка, и он увидел: с бургундцами ему в одиночку не совладать… А еще ходят слухи, будто он сказал, пускай Жаклин Баварская остается там и сама разбирается со своими родичами, если ей надо, а у него, мол, другие дела.
— Но ведь это нечестно! — воскликнула я. — Он дал ей обещание.
— Разве герцог задумывается об этом? Люди говорят, Жаклин ему уже надоела и он влюбился в одну из тех женщин, кто сопровождал ее отсюда во Францию.
— Зачем ты обращаешь внимание на всякую болтовню, Гиймот?
— А как бы мы с вами знали, что происходит на белом свете, если б не слухи? Из них только и узнаем — что, где и как. Больше, чем из разных других сообщений, или как они там называются. А кроме того, в них больше правды. Если, по слухам, объявленная победа вовсе не победа, а поражение, то оно так и есть, уж будьте уверены… без них нам никак не обойтись.
— Хорошо, хорошо, Гиймот, — с улыбкой сказала я, выслушав похвальное слово в их адрес. — Так что же говорят о новой подружке герцога?
— Соблазнительно-лакомый кусочек, все это признают. Как раз по вкусу таким распутникам, как герцог… Бедняжка Жаклин, так скоро кончилось ее счастье!
— Но кто та женщина? Как ее имя?
— Леди Элинор Кобэм.
— Я слышала о ней.
— И, нет сомнения, услышите еще! Герцог совсем потерял из-за нее голову, ему уже не нужна провинция Эно, а также Зеландия… Но это опять слухи, миледи.