Тень кондотьера
Шрифт:
Проверка его карманов никаких результатов не дала. Ни документов, ни оружия, ничего такого не нашёл, один только кожаный мешочек из-под ярь-серебрянки. Пустой, но всё ещё воняющий лесными клопами.
Убедившись, что поверженный в честной бою трикстер некоторое время в силу причин чисто медицинских будет безопасен, я оставил его лежать там, где лежал, а сам стал искать потерянный при падении кольт. Отыскав, в кобуру прятать не стал, устроился на импровизированном и, надо сказать, весьма ненадёжном, шатком ложе, закурил и, массируя ушибленный локоть, стал ждать, когда шалунишка очнётся. Целых шесть минут ждал. Одну
Как только зашевелился, как только с протяжным стоном повернулся набок и открыл глаза, я его сразу предупредил:
– Только не вздумай дёргаться, чудило членистоногое, ты у меня на мушке. Если что, навскидку и влёт. И учти, пульки у меня заговорённые, при любых раскладах проймут.
Сказал, глянул на реакцию и понял, что ни о каком дальнейшем сопротивлении с его стороны и речи быть не может. Сдался "богомол", сломался морально. На невыразительном, изнеможенном его лице сначала возникла гримаса отчаянья – понял, что я ему не привиделся, а затем он издал громкий вздох облегчения, после чего, пытаясь разглядеть меня, прикрылся ладонью от луча и усталым хрипловатым голосом объявил о полной и безоговорочной капитуляции:
– Кончай меня. Напортачил я. Всерьёз напортачил. Товар не довёз, деньги тиснул. Кругом виноват. Кончай. По-честному будет.
После этих малодушных и малопонятных слов кашлянул несколько раз чахоточно и, закрыв глаза, беззвучно зашевелил губами. Я так понял, молиться начал.
Почему ему полегчало, понять было несложно. Когда долго боишься какой-нибудь бяки, с её наступлением чувствуешь невольное облегчение. Говорят же в народе: лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. А вот тема о неких украденных деньгах и не доставленном товаре была туманна. И, разумеется, интересна. Только это была не моя тема и не мой интерес. Мой интерес совсем в другом состоял, о чём я задержанному немедленно и объявил:
– Расслабься, не буду я тебя кончать. Не убийца. Но и не торговец сахарными крендельками. Сдам я тебя. Пусть в конторе крутят, мне недосуг.
Объявил и, откинув в сторону окурок, поднялся решительно.
Поначалу он ничего не понял.
– Подожди, так ты… – Несколько секунд молчал, а потом, когда дошло, разродился счастливой для себя догадкой: – Так ты, выходит, не от него?
– Точно, – подтвердил я. – Перед тобой, дружок, отнюдь не тот, кого ты так долго и трепетно ждал. Зато ты – именно тот, кого я искал. Так что кончай разлёживаться, собирайся, пойдём оформляться. На завтрак будут макароны. Возможно, по-флотски.
Сказал и недвусмысленно повадил стволом верх и вниз.
Однако вместо того чтоб выполнить приказ "богомол" непонимающе замотал головой:
– Подожди-подожди, я что-то не совсем понимаю. Если ты не… – Его рука с тонкими длинными пальцами пианиста-виртуоза нарисовала в воздухе кривоватые овалы. – Если ты не от него, тогда кто ты собственно?
– Друг детей, – отрезал я.
– Нет-нет, я не в этом смысле. Я в том смысле… Скажи, ты вольный охотник за головами или молотобоец?
– Не пори чепухи. Ты когда-нибудь встречал нагонов-молотобойцев?
В его глазах вспыхнул свет надежды.
– Так ты нагон?
Честно говоря, он несколько шокировал меня этим дурацким вопросом. Как так? Пусть не великий маг, пусть не высший, но
Объясняться его крайняя бестолковость могла только одним-единственным обстоятельством: настолько ослаб, настолько выдохся, что уже не может воспользоваться Взглядом. Просто-напросто не имеет достаточной для этого Силы. Бедняга.
– Вот до чего доводит жизнь в грехе и страхе, – назидательно заметил я, ткнув пальцем в серый и сырой потолок. После чего горделиво стукнул себя в грудь кулаком. – Конечно же, нагон.
– А какого дракона? – никак не мог уняться "богомол".
– А тебе, каторжник, не всё равно?
– Пожалуйста, скажи.
– Ну, хорошо, допустим, золотого.
– А из какого рода?
– Из славного.
– А поточнее?
– Огло.
Больше ни о чём он расспрашивать не стал. Вскочил, исполнил несколько ликующих движений, напоминающих па лезгинки, затем рухнул на колени и, вскинув руки к потолку, стал возносить хвалу-молитву Господу своему. Что примечательно – на караимском языке. Причём на тракайском его диалекте. Это я мог точно сказать. Например, фразу "он пришёл" произнёс он как "келди", на южных диалектах она прозвучала бы как "келги".
Теперь пришла моя очередь удивляться и расспрашивать.
– Надо понимать, ты потомок рыцаря Ордена львов истинной веры? Этим обусловлена безудержная радость твоя? Так? Или жестоко ошибаюсь?
– Истинно так, – прервав на полуслове молитву, вновь перешёл "богомол" на хороший русский времён красной империи. Причём, перешёл с пылкостью, должной предельно выказать искренность.
Только я не из тех, кто принимает слова людей на веру, и скрывать сомнения не стал:
– Что-то не больно ты похож на караима. Светлоглаз, белокож… И вообще. Непохож. Понимаю, что маг, но чтоб вот так радикально внешность на долговременной основе… Ну не знаю.
– Время меняет людей почище любой магии, – сказал он, вставая с колен. – Сильно меняет, порой, до неузнаваемости. Да и не только людей. Про тебя вон тоже не скажешь, что крылат.
Чтоб не посчитал я последние его слова неуважительными, а тем более, не дай бог, язвительными, он заговорщицки мне подмигнул, после чего изобразил подобие улыбки.
Однако я его веселье не разделил, заметил холодно:
– И всё же, знаешь, что-то как-то не очень верится.
Улыбка тотчас сползла с его лица.
– Тебе что, дракон, шаболлет какой-нибудь требуется?
– А ты знаешь, хотелось бы. Для порядка. Чтоб всё по-честному и без дураков. А то случаи они всякие бывают.
И тогда он развёл руки в приглашающем жесте:
– Ну так задай вопрос, дракон. Любой. Постараюсь развеять все твои сомнения.
– Вопрос, говоришь. – Поразмыслив недолго, я протянул задумчиво: – Ну хорошо. – Ещё немного подумал и спросил: – Скажи, сколько окон должно быть в доме истинного караима?
Сразу он мне ответить не смог, вновь зашёлся приступе кашля. Смог только три показать мне пальца. Когда же откашлялся, вытащил из кармана брюк мятый платок, стёр с губ мокроту, извинился и сдавленным голосом пояснил: