Адепты стужи
Шрифт:
И тут возникал щекотливый и деликатный вопрос. Что с ними делать? Убить? Тогда в ответ убьют твоего человека в другой стране, ты опять кого-нибудь убьешь, и твои противники кого-нибудь убьют — и это никогда не кончится. Работать так нельзя.
В результате, между крупнейшими разведслужбами мира было заключено молчаливое, никем не подписанное и не оформленное соглашение. Такие вот "полуобъявленные агенты" считались неприкосновенными, максимум что с ними можно было сделать — выдворить из страны, поймав на месте совершения акта шпионажа. Или судить с последующим обменом на провалившегося своего разведчика, легального или нелегального. Насчет разведчиков с дипломатическим прикрытием было намного проще — любая страна могла объявить, что не желает больше терпеть тех или иных лиц в составе дипломатических представительств, и страна, которую такие «дипломаты» представляли, обязана была немедленно отозвать их. Часто после
А вот насчет нелегалов, да еще "специалистов по активным действиям", как благозвучно именовали диверсантов, никакой договоренности не было. С ними можно было делать все что угодно, если удалось взять. Но иногда мстили и за них — тайно и жестоко.
— Сударь, я не являюсь сотрудником разведслужбы.
Смешно — но кадровым сотрудником разведки я и в самом деле не являлся, я был морским офицером, находящимся в длительной специальной командировке.
— Британцам этого не объяснить.
— Я не к тому сказал. А к тому, что я просто отсюда не уеду, пока не разберусь со всем этим дерьмом…
Ковач молча бросал корм голубям, голуби бурным курлыканьем выражали свою радость, кидались на крошки, подпрыгивали, самые смелее даже подлетали к руке…
— Я вам скажу одну вещь… — начал Ковач — в свое время в разведку был закрыт путь людям из армии и флота. Догадываетесь почему?
— Стрелять любят?
— Дело не в этом — хотя и в этом тоже, конечно, разведчик кончается как разведчик в тот самый момент, когда достает пистолет. Дело не в этом. Просто в армии свой способ решения проблем — а у нас свой. Вы никогда не посылаете человека туда, куда можно послать пулю, мы же посылаем именно человека. И мы посылаем его туда не на день, не на неделю — он годами должен работать в чужой стране, в чужом окружении, под легендой, по крупицам собирая информацию. Если мы находим угрожающее нам лицо или объект — мы следим за ним. Все это потому что если уничтожить до срока — на его месте просто будет другой, о котором мы ничего не знаем. Вы же, армейские, очень нетерпеливые люди. Пришел, увидел, победил — вот ваш девиз. Вы слишком нетерпеливы, вы уничтожаете цель — и не задумываетесь о том что будет после того как вы ее уничтожите…
— Я с флота, сэр… — напомнил я — и нашу работу тоже должен кто-то делать.
Ковач высыпал остатки корма из пакета на дорожку
— Известное вам лицо предписало оказать вам полное содействие. Если вас интересует мое мнение — это авантюра. Смертельная. Вам надо просто эксфильтроваться. Прямо сейчас, пока вас не схватили и не стало еще хуже. Но… я слишком заговорился… что вам потребуется для выполнения задуманного?
Я задумался
— Не так уж и много. Два комплекта документов. На меня и на Дориана Грея, он служил в САС. Фотография его у вас найдется?
— Найдется.
— Далее. Немного денег. Тысяч пять фунтов будет достаточно. Машина, чистая, подержанная. Несколько лежбищ в периметре большого Лондона в тихих местах. Два набора для грима, хороших. Если можно — удостоверение сотрудника правоохранительных органов, которое хотя бы есть в базе. И конечно же, оружие…
12 августа 1996 года
Вашингтон, округ Колумбия
Овальный кабинет Белого Дома
Заседание Совета национальной безопасности САСШ
"Если американский народ когда-нибудь позволит частным банкирам контролировать эмиссию денег сначала через инфляцию, а затем — дефляцию, банки и корпорации, которые расплодятся вокруг них, лишат народ собственности в такой мере, что дети окажутся бездомными на земле, завоеванной их предками".
В этом мире, стабильном и сильном, но одновременно очень жестком, крупное государство, либо государство, имеющее серьезные природные ресурсы само по себе выжить не могло. Оно могло выжить либо само становясь империей, либо принимая на себя вассалитет, то есть заключая договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи с империей, в зоне влияния которой оно находилось. Суть и смысл договора в каждом случае была своя. В некоторых случаях от страны оставалась одна оболочка, причем граждане этой страны становились гражданами второго сорта по сравнению с гражданами страны гегемона. Так поступала обычно Британия и Япония. В некоторых от страны тоже оставалась одна оболочка — но империя не просто брала новую страну в свое содружество, но и предпринимала конкретные шаги по обороне и развитию данной территории, предоставляя ее гражданам такие же права и блага, как и своим гражданам. Такая политика обычно была присуща Русской империи. В некоторых случаях
Сложно дать четкое определение, что такое империя, для того чтобы заслужить это право недостаточно было только одной грубой военной силы. Империя, прежде всего, отличалась от обычных государств тем, что цели и задачи в ней ставились не до очередных выборов, а на десятилетия, если не дольше. Преемственность — вот основа и суть стабильности. Преемственность политики, преемственность власти, преемственность силы. Империю невозможно построить за два президентских срока, на это нужны десятилетия труда. Вот например, страны южной Америки. Бразилия и Аргентина — в тридцатые и сороковые если и не Аргентина, то Бразилия уж точно обладала всеми чертами империи. И — не смогли, свалились в какие то поиски правды жизни, в череду военных сменяющих один другого в ходе военных переворотов. По хорошему, кому-то надо было расстрелять весь генералитет, все офицерство от подполковника включительно — потому что армия, устраивающая настоящие государственные перевороты раз в несколько лет и решающая кто будет править государством — это уже не армия. Так, лет за двадцать, Бразилия растеряла все свое влияние и сейчас была всего лишь американским вассалом. Очень неспокойным — вторым по неспокойствию после Мексики.
Из всех стран, бесспорно являвшихся империями и активно осуществлявших свои имперские права, выделялись Североамериканские соединенные штаты. Эта страна в своем роде была уникальной. Единственная страна, которая имела колониальные владения (то что это не было оформлено вассальным договором ничего не значило, по факту это были именно колониальные владения), и при этом имела демократическую систему правления и регулярно, раз в четыре года выбирала Президента. Причем хоть срок президентства юридически не был ничем ограничен — по факту, по традиции Президент САСШ не имел право занимать свой пост больше двух сроков подряд.
Многие историки и политологи считали Североамериканские соединенные штаты феноменом. В условиях постоянной политической борьбы, в условиях возможности нахождения у власти людей с самыми разными политическими взглядами, подчас диаметрально противоположными, страна не может стать островом стабильности, не говоря уж о том, чтобы быть опорой для других стран. Для достижения стабильности нужна долговременная несменяемая власть возможно с какими то ограничениями, но ни в коем случае не становящаяся переходящим кубков, который получает на время то одна политическая группировка, то другая. При демократическом строе такое построение властной вертикали было невозможно, годилась только монархия. Однако САСШ, даже без монархии и со свободными выборами каждый четыре года умудрялась не только не развалиться, но и развиваться, обгоняя в этом подчас все монархические империи мира. Этот феномен приводил политологов в изумление.
Все дело было в том, что помимо публичной власти, в Североамериканских соединенных штатах была и вторая власть — тайная. Вот эта власть и обеспечивала преемственность политики страны, умело манипулируя обеими основными политическими партиями.
Чтобы понять, откуда взялась эта невидимая тайная и недобрая сила, надо обратиться в далекие, очень далекие времена. В 1215 году король Великобритании Иоанн Безземельный, под нажимом крупных феодалов подписал так называемую Магна Карта [45] или Великую Хартию вольностей. Это был довольно обширный по размерам и необычный для своего времени документ где король предоставлял неотъемлемые привилегии баронско-феодальному сословью. В этой Хартии был пункт, на который обычно не обращают внимания — но при этом он очень важен. Один из пунктов Магна Карта запрещал начислять процент на долг под страхом смерти. Пункт этот для феодалов был очень важен как инструмент давления на ростовщиков. Феодалы были людьми воинственными и нехозяйственными, часто они брали деньги в долг и забывали долг отдавать. Эта статья была инструментов давления на ростовщиков в таком случае — мол если не простишь долг, я дам присягу в суде что ты дал мне деньги под проценты и тебя казнят. И так продолжалось несколько веков — то была эпоха рыцарства. Но любая эпоха когда-нибудь заканчивается.
45
Magna Charta Libertatum, так назывался этот документ на латыни.