Агентство потерянных душ
Шрифт:
Чудеса на этом не заканчивались. Боковые башенки не имели железных горок, как в копии Гордона на заднем дворе, и оказались ничем иным как трансферниками в тела синтетических животных, что стояли рядком внизу - единорога, оленя, кошку. Такое решение Маша видела вообще впервые - обычно трансфер проводился в подменные человеческие тела. Но дети, видимо, не знали, что с этим может быть что-то не так. Маша спросила об этом у одной из отдыхающей на скамеечке мам, и та сказала, что не знает, как это всё устроено, но знает, что это не настоящие бионосители животных, а куклы со вполне человеческим
Аэротруба, где дети подлетали на потоке воздуха, была не такой уж и экзотикой, электронные аттракционы - тоже. А вот центральная башенка с шарообразным утолщением в конце оказалась морально устаревшей кабинкой трансферника: такие модели производились полвека или век назад и отличались от современных тем, что сейчас для трансфера кабинка не требовалась.
И конечно же, над входом висела табличка "Альтаир", которая вовсе не была бутафорией: вторая часть детской площадки находилась на Альтаире, на четвёртой, единственной пригодной для жизни планете, которую и посещала до этого Маша. Детки мотались туда-сюда, будто из комнаты в комнату. В каких носителях они находились там, Маша уже и не спрашивала.
В расследовании опять наступил тупик. Следующая неделя Маши, раздумывающей, что к чему в этих странных поисках человека без личностных характеристик, прошла впустую.
Тем временем северная весна, уже растопившая последние чёрные остатки сугробов в городе, но оставившая белые снежные шапки на вершинах сопок, превратилась в нежаркое северное лето.
Гектор уже разобрал завалы на своей новой работе и стал приходить домой мало того что каждый день, так ещё и на час раньше обычного. Маша, заполняя рабочее время, попросила снова класть ей папки с делами на рабочий стол и работала как обычный сотрудник, ласковыми пинками загоняя несчастных вывалившихся из носителей обратно. В свободное время по вечерам и Маша, и Гектор занимались ещё одним любимым общим делом - они гуляли по городу, каждый раз выбирая всё новые маршруты, каждый раз замечая что-то новое в местах, где они жили уже много лет и, казалось бы, знали о которых всё.
Прогулки перемежались рассказами о прошлом города, и экспертом здесь выступал Гектор.
– Видишь вот эту развалину, - показывал он, например, Маше, на неказистое здание из грязного камня на улице Траловой, что торчало чужеродным объектом между линиями железной дороги и более современными портовыми сооружениями, - как ты думаешь, чем примечательно это здание?
– Не знаю, - отвечала, например, Маша, - но здание знакомо, мы сюда однажды рации возили в мою прошлую логистическую жизнь.
– Какая организация здесь сегодня базируется, я не знаю, - отвечал ей, например, Гектор, - но этот склад уникален: он является самым старым каменным зданием города. Как видишь, стоит до сих пор. Вон, и пятиэтажки стоят недалеко: вроде бы и старые, а этот склад - древний и мхом поросший, как прадед рядом с ними.
Оба любили такие разговоры, и некоторое количество дней спустя именно такой разговор заставил Машу вспомнить то, что она должна была вспомнить, и раскрыл ей глаза.
Шли
– Вот что ты видишь?
– задал тогда Гектор вопрос Маше, показывая на ремонтирующееся здание кинотеатра в стиле советского ар-деко. Высоко-высоко над дверями, что казались такими маленькими по сравнению с громадой фасада, тускло выделялись, будто забытые всеми, буквы "Родина".
– Кинотеатр "Родина", - с готовностью ответила Маша, - я его хорошо знаю. В детстве бегала сюда на фильмы, пока не закрыли.
– А вот сейчас я покажу тебе его снимки прошедших лет, - сказал Гектор, порылся в телефоне и предъявил Маше снимок номер один.
– Да, это он, видно сразу, - глянула Маша на чёрно-белое фото, - только... Что-то здесь не так... Старинные трамваи!
– Удивлённо она глянула она на Гектора, - В нашем городе отродясь трамвайной сети не было! Как это?
– А сейчас смотрим на другой снимок, - довольный Гектор продолжал свой спектакль. Он снова порылся в телефоне и показал Маше ещё один снимок.
– Да, это наша "Родина", только уже наши дни, когда ...
– начала она, и вдруг возбуждённо затыкала пальцем в экран, - Что это? Почему? Тут написано не "Родина"! Тут написано "Кинотеатр Звезда"! Как это? Это что, поддельные фотографии? Я ведь не помню, чтобы наша "Родина" когда-то называлась "Звездой"! Не было такого!
Гектор лишь подсмеивался над её изумлением. Наконец, он спросил:
– Сдаёшься?
Маша сдалась.
– Это не наша "Родина" на снимках. На первом фото ты видела его копию - кинотеатр "Родина" в Москве, который строился по одному проекту с нашим, потому и трамваи на переднем фоне. А на второй фотографии - кинотеатр "Звезда" в Твери, построенный по тем же чертежам. Здорово, да?
– А я-то думала - что за фантастика!
– засмеялась Маша, - Думала, нашу "Родину" переименовали - полвека назад была "Звездой", а теперь - "Родина"! Полвека назад - "Звезда", а теперь - "Родина". Полвека назад...
Маша вдруг застыла, уставилась в пространство и секунд десять, как мантру, повторяла эти два названия. А затем схватила Гектора за руку и бегом потянула за собой.
– Маша, ты что? Куда?
– запищал тот, немало удивлённый результатом собственного розыгрыша.
– В офис!
– только сказала она.
Через полчаса, с помощью попутного троллейбуса, оба входили в знакомую обоим дверь.
– Ты мне объяснишь уже, в чём дело?
– уже заругался на неё Гектор, успевший за обоих поздороваться и с охранником, и с секретарём приёмной, и с бухгалтером, попавшимся на пути.
– В документе, который я читала в архиве управления спиритионики, - кратко ответила Маша, направляясь в свой кабинет, - было описание площадки и ещё кое-что. Это кое-что я сначала не приняла во внимание, а зря, очень зря.
– Про что ты говоришь?
Маша уже сидела за своим компьютером и искала в нём историю детской площадки Лунной базы. Истории детской площадки в файлах агентства не было - видно, это была слишком незначительная часть жизни межгалактического сообщества, документировать которую не было ни у кого ни времени, ни желания.