Аквариум
Шрифт:
Границу я пересек у Брегенца поздно вечером. Полицейского контроля почему-то не было. Но если бы и был контроль, разве позволено кому-то осматривать мою дипломатическую машину? Но если бы, применив силу и нарушив Венскую конвенцию 1815 года, они осмотрели мой багаж, могли бы они найти что-то? Нет. То, что интересно, то уже в Москве на Ходынке, в огромном здании, именуемом Аквариум. Пока я путаю следы, особый самолет с вооруженными дипломатическими курьерами уже давно привез десятки плотных зеленых опечатанных мешков, аккуратно уложенных в алюминиевые
Австрийские полицейские меня приветствуют, улыбаются. Документы? Пожалуйста. Осмотреть машину? Да ни в коем случае! Но у них и намерения такого нет. Толстый добродушный дядька с пистолетом на боку козыряет: проезжай.
Зачем им придираться к советскому дипломату, у которого такое простое доброе лицо. Разве он похож на лохматых террористов, фотографии которых вывешены у полицейского участка?
Я медленно проезжаю пограничный шлагбаум, салютуя им. Я вам не враг. Я почти друг. Мы провели массовую вербовку, но среди наших агентов ни одного гражданина Швейцарии, ни одного гражданина Австрии. Ваших мы вербуем в других местах. Против Австрии мои коллеги работают с территорий всех остальных стран мира. А мы никогда не злоупотребляем гостеприимством.
Я смотрю в зеркало, а на меня смотрит серое лицо, поросшее щетиной.
Глаза красные у этого человека в зеркале, ввалились. Он сильно устал.
– Спускайся вниз, попарь косточки. Побрейся. И к командиру – на львиную шкуру.
– Зачем?
– Не бойся, не на расправу.
В сауне трое моих друзей: 4-й, 2-й, 32-й.
– Здорово, братцы.
– Здравствуй, варяг!
Парятся они уже, видно, давно. Раскраснелись.
– Садись, Витя! – и ржут все. Знают, что я сидеть не могу после двух суток за рулем. Они сами не сидят. Лежат на животах.
– Хочешь, Витя, пивка?
– Еще бы…
Спину мне Колька березовым веником исхлестал и задницу тоже.
– Восстанавливается кровообращение?
– О-о-о… да.
– Вить, а Вить, да не спи ты, опасно это. Вить, лучше пивка попей.
В большом зале накрыт праздничный стол. Стульев нет. Кто сейчас сидеть будет? Все молчат. Улыбаются. Появляется Навигатор, за ним, как верный оруженосец, – первый шифровальщик.
– Деталей прошедшей операции я оглашать не буду. Не имею права. Но успеха добились все. Некоторые имеют по три вербовки. Несколько человек – по две вербовки. – Навигатор поворачивается к первому шифровальщику и говорит:
– Александр Иванович, зачитай личному составу шифровки в части, их касающейся.
«Командиру дипломатической резидентуры 173-В генерал-майору Голицыну. Восемь контейнеров дипломатической почты, направленной вами из Женевы, Берна и Парижа, получил. Первый анализ, проведенный 9-м Управлением службы информации, – позитивный. Это позволяет сделать предварительное заключение о надежности всех лиц, привлеченных к сотрудничеству. Начальник 1-го Управления ГРУ вице-адмирал Ефремов. Начальник 5-го направления 1-го Управления ГРУ генерал-майор артиллерии Ляшко».
Мы улыбаемся.
– Читай дальше.
Командир
«Проведенная вами операция – одна из наиболее успешных массовых вербовок последних месяцев. Поздравляю вас и весь личный состав резидентуры со значительными достижениями. Заместитель начальника Генерального штаба, начальник Второго главного управления генерал армии Ивашутин».
Пробки ударили залпом. Заиграл золотистый напиток, заискрился. Бутылки запотевшие. Ведерочки со льдом – серебряные. Как я устал! Как я хочу пить! Как я хочу спать.
По одному, по одному – к командиру.
И я подхожу.
– Товарищ генерал, поздравляю вас. Многое имеет Япония, многое имеет Америка, а мы с сегодняшнего дня имеем все.
Он улыбается.
– Не все, но выходы ко всему. Ты почему второго вербовать не стал?
– Не знаю, товарищ генерал, боялся испортить.
– Правильно сделал. Самое страшное в нашей работе: мнительность и излишнее увлечение. Одна вербовка это тоже очень много. Поздравляю.
– Спасибо, товарищ генерал.
– Александр Иванович…
– Я!
– Читай последнюю.
Первый шифровальщик вновь открывает свою папку:
«Генерал-майору Голицыну. Благодарю за службу. Начальник Генерального штаба генерал армии Куликов».
– Ура! – заорали мы.
Командир вновь серьезен. Он торжественно поднимает бокал…
Разбудил меня третий шифровальщик через четыре часа тридцать минут после того, как я коснулся подушки щекой. В комнате отдыха восемнадцать раскладушек. Некоторые уже свободны. На остальных еще спят мои товарищи, те, у которых сегодня вторая операция.
– Виктор Андреевич, я вас правильно разбудил? – шифровальщик смотрит в свой список.
Я смотрю на часы и киваю.
Завтрак подают в большом зале, еще хранящем запах шампанского. Есть не хочется. Голова кружится. Я заставляю себя выпить стакан холодного сока и съесть кусок бекона. А в дверях уже шифровальщик:
– Младший лидер ждет вас. Кофе он разрешает взять с собой.
У Младшего лидера глаза ошалевшие. Наверное, он так и не ложился спать.
– Жилет с деньгами подгони поточнее. Дверь в машине должна быть постоянно закрыта изнутри. В случае неприятностей требуй советского консула. За ночь твою машину вымыли, проверили, отрегулировали, заправили, сбросили лишний километраж. Маршрут движения и сигналы снятия с операции согласуешь в группе контроля. Все. Желаю удачи. Следующий!
Я вернулся через двое суток. Новый агент, который теперь уже именуется 173-В-41-706, привез на встречу полное техническое описание прибора RS-77. Он передал список официальных лиц, которые имеют контакт с его фирмой и которые могли бы быть завербованы позже. На каждого из них было составлено короткое дело с фотографией, адресом, а главное, с перечислением выявленных слабостей. Я заплатил ему 120000 долларов. Назначил новую встречу.
Данные, которые он собрал по собственной инициативе, будут оплачены в следующий раз.