АНТИ-Стариков. Почему история всё-таки наука
Шрифт:
Давили на царя и родственники. И теперь оцените ход Николая — он министром иностранных дел назначает финансиста Н. Н. Покровского. Это уже плевок в лоснящиеся морды кадетов и либералов. И союзники сигнал поняли.
Так где же здесь этот тупой, но с «рыцарским воспитанием» царь? Где же здесь недалекие умом русские, удобрявшие поля Галиции своими телами ради интересов англичан?
Покажите мне их! Я вижу только сильного, коварного зверя в лице Российской империи, приготовившегося нанести смертельный удар своей жертве и отогнать от ее трупа гиен и шакалов.
А нынешним российским патриотам какой образ больше нравится: мой или Старикова?
Перечитал
«30 июня. Четверг
В нашем наступлении произошла временная остановка на р. Стоходе вследствие необходимости пополнения больших потерь и недостатка в снарядах, особенно тяжелой артиллерии».
И снова стал перечитывать эти записки. Не отпускало чувство, что писал мягкий, добрый человек, вынужденный по прихоти судьбы и рождения стать жестоким зверем, возвратившийся с кровавой охоты в логово и отвлекающий себя воспоминаниями о том, как колол лед, рубил дрова, гулял по парку, переживаниями о здоровье детей…
Кто и как только не изгалялся над этим дневником, якобы в нем видна вся ограниченность царя… Тупицы и дегенераты!
В начале книги я позволял себе иронию в отношении царя, насмешки. К завершению этой главы не могу себе позволить больше называть его насмешливо «Никки». Последний русский император имеет право носить гордое и страшное имя: Николай Кровавый!
Он родился царем в том мире, в котором жил. В соответствии с правилами и законами того мира он стал не ягненком, а хищником, вступил в смертельную схватку с самыми опасными тварями того мира и в этой схватке никого не жалел, ради интересов Империи, как он их понимал. Он залил кровью и свой народ, и народы врагов, уже готов был растерзать свою жертву, но погиб сам. И не его в этом вина. Он просто не заметил, что мир вокруг него изменился. И в этом новом мире ему не было места. А когда погибает зверь, погибает и его выводок.
И не надо память о последнем русском императоре оскорблять, поливая его образ лампадным маслом, делая из него икону в сусальном золоте.
Пусть в памяти нашей он останется не глуповатым добрячком в образе невинно замученного барашка, а тем, кем он был — Великим Русским Кровавым Царем.
Он вел нашу Родину к Величию! К такому, как он понимал, Величию.
Пусть он погиб, но Родина наша стала Великой. В этом есть и его заслуга. Косвенная, но есть. Можно только представить Россию в альтернативной реальности, закончившей со всем напряжением сил войну в 1915 году. Можно только представить в той реальности наглые рожи французских и британских дипломатов, диктующих условия мира с фигами в карманах англофилу Сазонову. И была бы Русь к сегодняшнему дню нищим улусом Евразии…
Мы, русские, вправе гордиться собой и нашим последним царем — Николаем Кровавым.
Это я как коммунист вам говорю.
Глава 5. Про белые булки и «закон о престолонаследии»
Честно говоря, приступить к написанию этой главы с разбором «Кто стоял за февралем?» я долго не мог, уже был собран весь материал, готов общий план, но останавливало нахлынувшее нежелание спорить с оппонентом… Ладно, соберемся с духом и попробуем сдерживать эмоции.
После своих упражнений в художественных описаниях страданий
«Нам всегда говорили, что события Февральской революции просты и понятны: голодные люди вышли на улицы, требуя хлеба, а потом перешли к политическим лозунгам. Так, мол, и пало в России самодержавие».
Уж хотя бы пояснил, кому это — «им», кто говорил такие глупые вещи, ни фамилий слушателей, ни фамилий ораторов, но только мне такого никто не говорил никогда, ни в школе, ни в институте, и не читал я такого ни у кого…
И начинается втолковывание нам «правды» с цитирования и комментирования политического банкрота Милюкова (у кого ж еще искать истину, как не у подобных типов?):
«Некоторым предвестием переворота было глухое брожение в рабочих массах, источник которого остается неясен, хотя этим источником наверняка не были вожди социалистических партий, представленных в Государственной Думе».
Начало перевороту положили рабочие демонстрации, но кто их организовал и почему они начались, Милюкову абсолютно непонятно».
Вообще-то Милюков в приведенном высказывании о причинах брожения ничего не говорил. Из его слов можно сделать только заключение, что ему организаторы не известны, из числа организаторов он исключил легальные политические партии, представленные в Думе. И всё.
Но о причинах волнений этот министр-капиталист хорошо знал и этого не скрывал, говорил о них открытым текстом, только это место в воспоминаниях Милюкова Николаю Викторовичу интересным не показалось:
«Доклад охранного отделения от 10 января уже соединяет обе темы, политическую и экономическую: «Отсрочка Думы продолжает быть центром всех суждений»… но «рост дороговизны и повторные неудачи правительственных мероприятий в борьбе с исчезновением продуктов вызвали еще перед Рождеством резкую волну недовольства… Население открыто (на улицах, в трамваях, в театрах, в магазинах) критикует в недопустимом по резкости тоне все правительственные мероприятия».
«С каждым днем продовольственный вопрос становится острее, заставляет обывателя ругать всех лиц, так или иначе имеющих касательство к продовольствию, самыми нецензурными выражениями». «Новый взрыв недовольства» новым повышением цен и исчезновением с рынка предметов первой необходимости охватил «даже консервативные слои чиновничества». «Никогда еще не было столько ругани, драм и скандалов, как в настоящее время… Если население еще не устраивает голодные бунты, то это еще не означает, что оно их не устроит в самом ближайшем будущем. Озлобление растет, и конца его росту не видать». И охранка «не сомневается» в наступлении «анархической революции»! Что же делалось, чтобы предупредить ее?
23 февраля, когда из-за недостатка хлеба забастовали до 87 000 рабочих в 50 предприятиях…»
Голод — не причина для волнений? Представляете уровень политика Старикова? Он считает, что люди, если их не организует какая-то неведомая сила, предпочтут сдохнуть от голода, но на улицу требовать от правительства хлеба не выйдут? Это как расценить?
Вернемся к Милюкову. Что же он сказал? А он стыдливо намекнул, что якобы неизвестны ему организаторы. Но с оговорочкой — среди тех, кто рядом с ним в Думе заседал, ИХ НЕ БЫЛО! И своим намеком явно пальцем указывал в сторону действительных организаторов этих протестов, результатами которых и воспользовался наш мемуарист с компанией, чтобы совершить государственный переворот.