Атака маршала
Шрифт:
Он, пошатываясь, ходил по комнате и громко разговаривал сам с собой:
— И сразу все куда-то подевались… Балашов, Зайцев… Никто не звонит..
Толя «накатил» еще коньячку и пришел в отличное состояние.
— Правильно Таль говорит — главное вовремя опохмелиться! Кстати, не позвонить ли Мише? Впрочем, он наверняка тоже побоится появиться у меня. С кем бы побухать?
Толя вдруг почувствовал, что ему хочется в Новогорск. Все-таки там будет Севастьянов — они неплохо проведут время. Начав собирать вещи, чемпион первым делом положил на дно чемодана бутылку коньяка…
На другой день чемпион мира Анатолий Карпов
В дороге Толя просматривал свежие газеты. Они были заполнены информацией о пребывании Леонида Ильича Брежнева в городе-герое Ленинграде. Внимание чемпиона мира привлекла следующая заметка.
СЕАНС Л.И. БРЕЖНЕВА В ЛЕНИНГРАДСКОМ ШАХМАТНОМ КЛУБЕ
Во время своего пребывания в Ленинграде гроссмейстер СССР Л.И. Брежнев дал сеанс одновременной игры на десяти досках с часами в городском шахматном клубе им. М.И. Чигорина. Несмотря на очень сильный состав участников, Леонид Ильич выиграл восемь партий при двух ничьих. Почетного результата против гроссмейстера добились мастера спорта В. Файбисович и М. Непомнящий. (Спец. корр.)
Толя показал эту заметку Севастьянову, но тот недовольно отмахнулся.
Летчик-космонавт, сидевший рядом с чемпионом на заднем сидении длинной черной «Чайки», всю дорогу был мрачен и неразговорчив.
По прибытии в Новогорск Толя разложил свои вещи, взял бутылку и отправился в номер к Севастьянову. «Надо бы расшевелить Севу!» — подумал Толя. — «Хорошо бы иметь сейчас рядом если не друга, то хотя бы веселого собутыльника.» В целях конспирации он обернул бутылку свежим номером популярного голландского шахматного журнала.
Деликатно постучавшись, чемпион мира вошел в номер председателя. Сева, в зимнем пальто и в ондатровой шапке, сидел за столом, погруженный в свои мрачные мысли. Презрительно взглянув на чемпионский коньяк, он достал из внутреннего кармана пальто бутылку импортного спирта и наполнил стаканы. В полном молчании чемпион и председатель выпили по целому стакану обжигающей, чертовски приятной жидкости, и тут Севу прорвало:
— Ты не представляешь себе, Толя, как тяжело стало работать. Раньше так было спокойно, а теперь — теперь все на контроле у самого Суслова! Нет покоя ни днем, ни ночью — звонки, вопросы, доклады. Для чего люди в космос летают? Все вроде бы ясно: слетал разок-другой, а там получил удобную синекуру и живешь себе спокойно. А я, спрашивается, для чего летал? Я этому скоту уже все высказал!
— Кому? Суслову?! — спросил опешивший Толя.
— А кому же еще! — сказал Сева и разлил по стаканам остатки спирта.
— А он чего?
— А чего он? Делайте, говорит, что вам велят! — председатель залпом осушил свой стакан и через пару минут уснул прямо в кресле.
Толя раскрыл голландский журнал. Его внимание сразу привлекла статья Виктора Корчного «Первые столкновения». Рассказывая об обстановке в Багио перед началом того печально знаменитого матча, Виктор Львович в частности писал:
«После того как меня лишили флага, мне пришло несколько интересных писем. Вот
«Мы недавно узнали, что Вы играете в шахматы без права на знамя и гимн. Жаль, ибо Вы производите впечатление настоящей личности, человека, который не боится нести ответственность за свои убеждения. Такие люди — редкость в мире… У нас в Техасе люди с таким цельным характером вызывают восхищение. Мы предлагаем Вам самое ценное, что у нас есть, — флаг Техаса. Одинокая звезда символизирует самобытность нашего штата.
Пусть Божья длань придаст Вам силы!
P. S. Желаем приколоть продубленную шкуру Вашего противника к стене Вашего сарая!
К письму была приложена посылка со знаменем штата Техас!
Толю охватила волна черной зависти. А что получал он? Фальшивенькие коллективные письма, подписанные цеховыми ударничками или овощебазными инженеришками. Он вспомнил, как они вдвоем с Аликом Бахом, подделывая разные почерки, писали анонимные антисемитские письма и отправляли их Корчному во время московского матча 1974 года. Какой он все-таки гаденыш!
Толя сделал пару хороших глотков и окончательно окосел. Он подошел к окну. Уже стемнело и была оттепель.
«А может махнуть на все рукой и уехать к маме?»— подумал он. — «Мама так замечательно готовит сибирские пельмени. Хотя, впрочем, сослать меня в Сибирь они еще успеют… Какая все-таки жопа!»
В номере было душно, отвратительно воняло Севиными носками. Толя открыл окно…
Это была тяжелая для чемпиона мира минута. Его ощущения сейчас были иными, нежели 12 ноября, когда он прочитал Заявление Шахматной федерации СССР. Тогда он злился, опасался потерять свои привилегии, власть — сейчас ему просто было противно и одиноко. Если посмотреть на любую жизнь изнутри, она предстанет как сплошная череда поражений, и каждый человек это так или иначе осознает. Под влиянием алкоголя эти ощущения часто обостряются — отсюда пьяные слезы, истерики…
Анатолий Карпов встал на подоконник. Талый снег показался ему бесконечно далеким. «Манящая даль!» — подумал чемпион мира и сделал шаг…
IV
…And about the future of Russian chess, well, the future will probably be the same, cheating and prearranging games, and so on.
Ранним утром следующего дня в Новогорск прибыл полковник Батуринский и обнаружил удивительную картину. Летчик-космонавт СССР Виталий Севастьянов в зимнем пальто и в ондатровой шапке громко храпел в кресле, а под окнами его номера, расположенного на первом этаже, спал в грязи чемпион мира. Не без труда растолкав обоих, и дождавшись когда Карпов переоденется, Батуринский сообщил:
— Я назначен Председателем Президиума Шахматной федерации СССР!
— А я! — вырвалось у Севы.
— Ты снят! Отныне это «полковничья» должность.
— Но я тоже полковник! — возмутился космонавт.
— Требуется не просто полковник, а полковник КГБ! А ты будешь секундантом чемпиона мира Анатолия Карпова в предстоящем матче на первенство мира. Приказываю вам обоим прекратить пьянствовать и начать подготовку к матчу.
Дав еще ряд ценных указаний новый председатель уехал в Москву.