Шрифт:
Глава 1
Инжи Лупаго дочитал документ, отложил его в стопку по левую руку и откинулся на спинку кресла. Потер пальцами уставшие глаза и, посидев немного с опущенными веками, снова глянул на стол. Левая стопка была явно больше правой. В ней находились документы, по которым необходимо побеседовать с работниками, перешедшими к нему по наследству вместе с новой должностью.
Уже неделю Инжи Лупаго Конторас Ибиго Карнус исполнял обязанности военного коменданта города Маркин и прилегающей местности с несколькими деревеньками, выращивающими на солнечных склонах холмов самый лучший марафис, из которого изготавливают отличное вино и которое, как говорят, поставляют небольшими партиями даже к столу императора. Может и не врут, — думал Инжи: — Вино действительно шикарное, — в этом он успел убедиться лично. Но не ради охраны виноградников находился здесь Инжи. В непосредственной близости от города находилась главная жемчужина округа, то, что официально оправдывало наличие большого гарнизона — серебряный
С момента окончания последней войны прошло уже десять лет, но Инжи хорошо помнил события тех дней. Он принимал в боях самое активное участие и сумел несколько раз отличиться, пройдя путь от сержанта до командира полка. В мирное время он также исправно охранял рубежи Родины, показав себя хорошим руководителем. Теперь же, выйдя на пенсию, в счет прежних заслуг получил ответственный пост главы крошечного округа Миньен с единственным городом, одновременно являющимся его столицей. В принципе, ничего не мешало на накопленные за долгое время беспорочной службы деньги купить домик хоть в самой столице и припеваючи встретить там старость, но Лупаго знал, что такая жизнь ему быстро наскучит: друзья постарше уже столкнулись с этим, так что примеров перед глазами хватало. К счастью, император всегда оставлял право выбора тем, кто во время службы проявил верность и преданность, но чей возраст не позволял дольше оставаться в действующих частях. Ветераны могли уйти на пенсию или занять какую-нибудь "тупиковую" должность, требующую ответственного отношения к работе, но не сулящую карьерного роста. Преподавание в военных академиях, снабжение гарнизонов, управление городской стражей, да мало ли еще как. Причем в последнем случае пенсионное обеспечение так же возмещалось в полном объеме. Инжи по званию полагалось место поприличнее: должность военного коменданта в каком-нибудь небольшом городке. Ознакомившись со списком предложенных вакансий и тщательно взвесив достоинства и недостатки каждого места, он вполне осознанно остановил свой выбор на Маркине. К явным плюсам относилось то, что Лупаго сам вырос недалеко отсюда и иногда в годы службы вспоминал родню, ностальгируя по малой родине. Местность ему тоже понравилась: утопающая в зелени долина, а вдалеке возвышаются могучие пики гор — красиво. И, наконец, главное достоинство — это близкая граница. Конечно же, войны Инжи совсем не желал, просто где-нибудь в центре страны все его хлопоты сводились бы к шефству над весьма скромным гарнизоном из зеленых юнцов. Увы, но заботы военного коменданта в мирное время невелики. Здесь же, в небольших приграничных городках нет мэра, так что Лупаго надеялся, что хотя бы административные обязанности главы округа не дадут ему захандрить. Были, конечно, сомнения, что не хватит знаний или умений на этом поприще. Но, как говорится, не попробуешь, не узнаешь. Зато, чего уж греха таить, жалованье благодаря такому совмещению и большому числу солдат полагалось совсем другое. Хотя, правду сказать, исходя из своего опыта, Инжи считал такой контингент в этом месте чрезмерным. Здесь никогда не велись серьезные боевые действия — мощный горный хребет и непроходимые глубокие ущелья делали массовые столкновения крайне затруднительными. Основная война вылилась в борьбу с диверсионными группами оробосцев, вносившими смуту и пытавшимися разрушить рудник. Случалось такое и сейчас — воинственные соседи все никак не хотели успокоиться. Ну и контрабандисты порой протаптывали свои тропки в обе стороны, куда уж без них. Но возмущаться, разумеется, таким положением дел он даже и не думал. Будучи настоящим военным, Инжи просто принял исходные положения должности как данность.
Из глубокой задумчивости коменданта вывел резкий стук в дверь. Привычно погладив рукоятку именного офицерского кинжала, висящего на поясе и, несмотря на свой декоративный вид, являющегося в умелых руках очень опасным оружием, Инжи крикнул:
— Входи!
В дверь протиснулся адъютант. Судя по его взволнованному виду, случилось что-то экстраординарное для этой сонной местности.
— Господин комендант! — вытянувшись перед столом Инжи, выпалил Арни. — Южный дозор сообщил, что от границы с Оробосом в нашу сторону движется каменный голем!
— Что они там, перепились, что ли? — Инжи слегка удивился, но не самому голему, а тому, что это ходячее недоразумение появилось именно здесь. Зачем эти истуканы вообще нужны оробосцам в мирное время — загадка, однако чародеи их отчего-то очень любят. Зато эти ходячие человекообразные
Автономные големы, лишенные многих недостатков своих управляемых людьми братьев, тоже бывают. Но, во-первых, умельцев, способных сделать такого истукана, очень мало, а во-вторых, эти каменные чудовища, несмотря на всю их силу и крепость получаются слишком тупые, чтобы представлять реальную угрозу. В общем, после нескольких крупных провалов чародеи практически полностью отказались от использования големов в войне с Кордосом, переключившись на другое оружие. И вот теперь спустя четверть века кто-то решил снова посмотреть, что получится из старой затеи. Лупаго не волновался: ничего путного у оробосцев не выйдет, если только они не придумали что-то новенькое. С этим они разберутся на месте. Пока же его волновал лишь один вопрос: какой голем пожаловал, с хозяином или без?
— И в чем проблема? — Спросил комендант, вытащил кинжал из ножен и стал ловко крутить его в руке. — Что, сами не могут уничтожить чародея-кукловода?
— Какого кукловода? — выпучил глаза Арни. Инжи поморщился. А ведь действительно, молодые солдаты наверняка не в курсе… Вряд ли среди них есть ветераны, и очень сомнительно, чтобы сейчас солдат обучали борьбе с таким экзотическим противником. Про големов, конечно, все слышали, но вот то, что их можно использовать в качестве оружия, пусть и малоэффективного — вряд ли. Кстати, позднее обязательно надо будет проверить уровень подготовки молодняка.
— Ладно, — Инжи встал, — сам посмотрю. Хорошо, хоть слово "голем" им известно. — Не скрывая иронии, проворчал он, и пристегнул к поясу ножны с мечом. — Прикажи седлать лошадей, вызови штатного боевого искусника, кстати, заодно и познакомлюсь с ним. — Инжи покачал головой: искусников гражданских специальностей по списку насчитывалось чуть ли не с полсотни, но боевой не столько по направлению Искусства, а именно побывавший на войне, был один. Других, не знающих запаха пота поддоспешника, он не считал за вояк. Лупаго оставил в памяти зарубку поднатаскать остальных искусников, чтобы при необходимости они могли хоть что-то сделать на поле боя… "Стоп! Какое поле боя?" — Инжи вздохнул, расстроенный инертностью своего мышления. Отдав необходимые распоряжения на время своего отсутствия, Лупаго направился к выходу.
Кроме адъютанта, коменданта в дороге сопровождал дежурный десяток солдат, боевой искусник Тарлос, а также жрец бога войны Сарса. Служителя звали Муэнко, что говорило о его северном происхождении, в седле он держался уверенно, да и выправкой больше походил на военного, нежели на проводника божественной воли. Тарлос и Муэнко умудрялись беседовать во время скачки, и Инжи периодически бросал на жреца заинтересованный взгляд. Интерес его тянулся из прошлого.
В самом конце войны к императору пришли служители Сарса и заявили, что тот услышал их молитвы и явил им свою силу. Видимо они предоставили достаточно доказательств благоволения бога войны, так как вскорости многие из них появились в войсках. Как-то однажды Лупаго своими собственными глазами видел работу такого жреца. Результаты его молитв слабо отличались от работы боевых искусников. Только площадь действий была во много раз больше, и внешнее проявление другое. Поле боя вдруг залил яркий мертвенно-белый свет, который плавно сошел на нет, враз уничтожив нападающих. На земле остались лишь их обожженные тела. Если боевым ударам полевых искусников чародеи более-менее могли противостоять, то против такого необычного оружия оробосцы не смогли придумать защиту, в результате чего, после нескольких проигранных битв, вынуждены были подписать мирный договор.
Сейчас Муэнко никто с собой не звал, он как-то вдруг сам оказался в отряде. Кажется, он пришел вместе с Тарлосом, и это удивляло. Обычно искусники недолюбливали жрецов, считая их выскочками и просто людьми, которым без особых трудов повезло получить могущество, сравнимое с Искусством. Взаимная нелюбовь наблюдалась и со стороны служителей. Хотя правильнее будет сказать "презрение". Ведь именно их, бесталанных в Искусстве, боги посчитали достойными проводниками своей силы и желаний. Так кто достоин большего уважения? В общем, как считал Инжи, ни к чему хорошему это привести не могло, однако вот уже который год держится шаткое равновесие, способное вылиться во что-то неприятное. Но, к счастью, императорские надзиратели, похоже, держат ситуацию под контролем. Вряд ли там сидят глупые люди, которые упустят из вида подобное потенциально взрывоопасное положение дел.
Через час сделали короткий привал, чтобы дать лошадям отдохнуть. Инжи, устроив искуснику и жрецу форменный допрос, остался доволен результатом. Тарлос действительно принимал участие в сражениях, пусть тогда он и был всего лишь учеником, но небесталанным, и смог проявить себя на поле боя. Тогда многие ученики искусников приняли боевое крещение, и оставшиеся в живых быстро пошли по иерархической лестнице вверх. Однако Тарлосу не понравилось работать в одном из больших городов империи — слишком суетно, и он сам попросился в более тихое место, после чего и попал в Маркин. Как он сказал, тишина и прекрасная природа лучше всего подходят для оттачивания своего мастерства в Искусстве.