Бьерн. Том I и Том II
Шрифт:
— Бам!
Ударившись о частокол недалеко от входа, дерево осталось тлеть под ним. Я уже шёл за следующим. Под частоколом весело начал полыхать костёр, разгораясь всё сильнее. Дерево летело за деревом, иногда пролетая над частоколом и обрушиваясь внутрь. О да, уродцы пытались тушить. Но их попытки выглядели довольно жалко. Им не хватало банальных вёдер и, самое главное, организации.
Костёр разгорелся так сильно, что ящер стал кидать туда просто брёвна, не поджигая их предварительно. Занялся и частокол, разгораясь всё сильнее и сильнее. Наружу хлынула орава гоблинов. Часть
Рядом несколько раз глубоко вдохнул дракон, и через мгновение он рванул вперёд на трёх лапах, положив на спину ствол дерева. Вот он возле толпы зеленокожих, и по воздуху прогудела его импровизированная булава. Захрустели кости, во все стороны полетела кровь, раздались крики боли и ярости.
А сумасшедший вентилятор пробивался к пытающимся разобрать огонь гоблинам. У него получилось, конечно. И он даже закинул несколько горящих поленьев обратно. А потом, стоя на задних лапах и крутя вокруг себя бревно, стал медленно отступать обратно.
Но мне было не до того. Я сближался со своими целями. Приняв удар копья на нагрудник, я одновременно вбил своё оружие в грудь гоблину. Сдвинулся, ударил ногой, отбрасывая гоблина с дубиной, вырвал копьё и отступил назад. Отогнал противников широким взмахом и, перехватив копьё, нанёс ещё один удачный укол.
Удары шли одни за одним, и я погружался в круговерть боя, отбросив всё остальное. Я быстрее! Уклонение от копья. Сильнее! Рубящий удар удачно попал между позвонков, срезая голову гоблину, не взирая на попытку блокировать. И у меня есть доспех! Приняв удар на наплечник, я ответил закованным в латную перчатку кулаком, разворотив уродцу всё рожу.
Гоблины шли на меня, но я рубил и колол. Они не могли мне противостоять. И умирали. Боже, как легко они умирали. Как мышки в блендере. Эта мысль так рассмешила, что я не выдержал и засмеялся, пяткой копья ломая череп очередному гоблину.
В воздухе повис густой приятный запах. А напротив меня вышел вооружённый полуторным мечом тролль. Я нанёс несколько уколов и отступил. И ещё. Это уже совсем не весело, он оказался такой же быстрый, как и я, но сильнее. Нанося уколы, я отступал, пока по нему сбоку не прилетело бревно, размозжив башку, как арбуз.
А после на нас накатила волна осатаневших зелёных уродцев. Отрубить голову, отсечь ногу, теплота висела вокруг, обволакивала меня, проникала внутрь. И чем больше я убивал, тем больше ещё становилось.
Выцвели краски мира, остались только прущие гоблины. Воткнув копьё в брюхо тролля, я подхватил с земли полуторник и врубился в ряды гоблинов. Меч рубил, разрывал, рассекал тела, и кровь оседала на лицо. Они казались такими медленными и слабыми…
А потом по нервам стеганула чужая воля, и я замер, окружённый трупами гоблинов. Через мгновение мимо меня, вращаясь, пролетело бревно, и чужая воля ушла. Я рванулся вперёд продолжать резню.
Дальнейшее слилось в отрывистые картины. Вот я сражаюсь, а вот стою на входе в разгоревшуюся деревню и рублю пытающихся спастись из огненного мешка детёнышей уродцев.
Вот пытаются прорваться матки, но их тела лишаются
Очнулся уже ближе к вечеру следующего дня. Попытавшись пошевелиться, застонал от боли в руках и спине. Нижнюю часть тела и вовсе не чувствовал. Поведя глазами, я увидел дерево, на котором отмечал убитых гоблинов, и через мгновение меня накрыло тенью от зависшей надо мной пасти.
— Очнулся? Мыслишь ясно? — пророкотал дракон.
— Что со мной? — слабо прошептал я.
На что дракон поднёс мне к лицу часть отполированного панциря. Я сглотнул. Из мутного зеркала на меня смотрело лицо, прочерченное чёрными линями и залитыми тьмой белками глаз.
— Окончательная фаза заражения скверной. Ты сорвался. Я тебя остановил, когда ты, давясь от жадности, начал жрать детёнышей уродцев.
— Остановил? — тихо спросил я, закрыв глаза.
— Бревном. Ещё и не с первого раза получилось, очень уж ты был юркий. Тебе повезло, что не помер и вернулся в сознание. Чаще всего при травмах разум гаснет.
— Я знаю, — прошептал я и слабой рукой смог сделать пару глотков из трофейной фляги. Дальше я опять отключился.
При следующем пробуждении рядом горел костёр и пахло жаренным мясом. Чувствовал я себя уже намного лучше. Сплюнув мокроту из лёгких, я хлебнул воды и пошевелил пальцами ног. А после, помогая себе руками, сел, прислонившись спиной к дереву.
— Ешь.
И мне на колени упал шмат мяса, в котором я узнал кусок бедра гоблина. Но жрать хотелось. Так что, не обращая внимания, я начал работать челюстями.
— Мы закончили гнездо. Я возвращаюсь к себе на озеро, — раздался рядом тяжёлый рокот дракона.
Подняв на него взгляд, я вздрогнул. Линии скверны на его теле налились силой, и сейчас в чешуе скорее нужно искать его родной зелёный цвет на фоне чёрного. Так что я только облегчённо выдохнул, когда он, не говоря больше ни слова, развернулся и скрылся в лесу.
Я же доел и замер в полудрёме. Вдалеке раздавались звуки разрываемой плоти, скулёж и звериный рык. Вся окружающая фауна пришла полакомиться падалью и им сейчас явно не до меня. Так что продремав ещё десяток часов, я встал на ноги. Стрельнула боль в спине и онемевших конечностях, но потихоньку, опираясь на копьё, я сделал первый шаг.
Ящер оказался так любезен, что даже притащил брошенное мной в бою оружие. Шаг, ещё один. С каждым разом движения давались всё легче и легче. Через десять минут я уверенно шёл, а ещё спустя час — побежал.
Тело просило нагрузки, адреналина, ярости боя. Я бежал всё сильнее и быстрее, остановившись только у родника вдоволь напиться. Иногда я переходил на шаг немного отдышаться, но километры оставались за спиной один за одним.
Чувство скверны уверенно накрывало область в двадцать шагов, практически не требуя концентрации. Этого мне было достаточно, чтобы не попасть в ловушку. Прошло совсем немного времени, как увидел вдалеке деревню.