Биография smerti
Шрифт:
– А разве для того, чтобы убить, нужно обязательно убивать самому? – хладнокровно парировал Стас. – Значит, наняла кого-то. Вполне в духе времени.
– Ерунда какая-то... – пробурчала Татьяна.
А парень продолжил:
– История тупейшая. Что за баба, откуда, с чего ее мочить – непонятно. Доказательств, я так понял, прямых нет. Но про то, что без Фаины заниматься похоронами некому, менты и слушать не стали. Сказали, не их проблемы. И забрали ее. Даже не в Красную Долину – в Адлер. В следственный изолятор.
–
– Да не запомнил я! Сейчас... Имя у нее еще редкое... Во, Инесса.
Таня прикрыла глаза. Выдохнула:
– Фаина? Убила Инессу? Исключено.
– Так-так... – насторожился Стас. – Ты, по-моему, знаешь больше, чем я.
Его тон – подозрительный и требовательный – Таню в восторг не привел. Но она решила: нужно быть снисходительней к человеку, который сегодня хоронит мать. И коротко рассказала про гадание, на котором присутствовала. И как Марина Евгеньевна расстроилась, услышав про пиковую даму. И о том, как Татьяна ту «пиковую даму» обнаружила, и что было дальше – вплоть до подслушанного вчера разговора, когда Фаина кому-то говорила по «спутнику»: «Ты идиот! Я ведь просила тебя!»
– Узнаю мать... – пробормотал Стас. – Человек без нервов, а в дурацкие гадания верила.
В его глазах блеснуло что-то похожее на слезы. Впрочем, юноша тут же вновь заговорил нарочито небрежным тоном:
– В общем, идиотка она, эта Фаина. Вершительница, блин, правосудия! Конечно, маму убила не Инесса. – Он остро взглянул на Таню: – Ты согласна?
– Согласна, – кивнула та.
А Стас задумчиво продолжил:
– Да и Нелька тут, наверное, ни при чем. Хоть она и сдристнула.
– Что сделала?
– Ну, умотала, – пожал плечами юноша.
– Да ты что? – фальшиво удивилась Таня.
Значит, секретарша сдержала слово. Уехала. Единственный достойный за все их недолгое знакомство поступок.
– Будто чувствовала, гадюка, когда надо смыться, – хмыкнул Стас. И объяснил: – Я ведь как понял, что Фаина из строя вышла, хотел на Нельку похороны повесить. Все-таки секретарша. Церемониться не стал. Пришел к ней в комнату сразу, как Фаинку забрали. Часа в четыре утра. А там дверь открыта, никого, а на столе записка. Вот... – Он протянул Тане листок бумаги.
Девушка прочитала: «Вынуждена уехать по срочным семейным обстоятельствам. Очень сожалею, что не смогу остаться на похороны. Извините. Нелли».
– Опять бред: семьи-то у Нельки нет. Сколько себя помню, всегда с нами жила, а тут вдруг семейные обстоятельства. Наверняка специально придумала, чтобы с похоронами не возиться... Кому охота?
– Может, и так, – кивнула Таня. Рассказывать Стасу об истинных причинах отъезда Нелли она не собиралась.
А тот вдруг настороженно взглянул на нее:
– Или ты что-то знаешь?
Ответить Таня не успела – в кармане у Стаса очень вовремя затрещала рация.
– Вот. Опять! –
Нажал на прием, рявкнул:
– Холмогоров.
Из трубки донесся раболепный женский голос – кажется, то была горничная Зухра:
– Станислав Игоревич! Лимузин приехал. Что ему говорить?
– А я знаю, что ему говорить? – заорал было Стас. Впрочем, тут же взял себя в руки. Пробормотал: – Извини. Ждите все в холле, я через пять минут подойду.
Вернул рацию в карман и жалобно обратился к Тане:
– Слушай, пойдем со мной, а? Поможешь...
– Но я тоже в похоронах не разбираюсь, – развела она руками. Да и с какой бы стати ей заниматься похоронами совершенно чужой женщины? – А что отец?
– Ой! Не знаешь, что ли, его! – раздраженно воскликнул Стас. Потупил глаза и объяснил: – Для него ж любой стресс – повод клюкнуть. С ночи начал и сейчас уже на бровях.
– Ну, тогда пусть Матвей Максимович поможет, – не сдавалась Татьяна.
– И его тоже нет. В Сочи уехал, сказал, по срочному делу. И приедет только на кладбище. Говорю ж тебе: никого нет. Я один должен со всем управляться.
– Ну-у, не знаю тогда... – Таня лихорадочно обдумывала, на кого еще можно перебросить скорбное дело. – Может, Антона Шахова попросить... Все-таки заместитель...
А Стас внимательно глянул ей в лицо своими бездонными глазами и покорно склонил голову:
– Ладно, Таня. Я справлюсь сам, раз ты не хочешь помочь... Извини, что побеспокоил тебя. Просто подумал... не зря же говорят... вместе – в горе и в радости...
– А мы что с тобой, Стасик, разве вместе?
– Ну, по крайней мере, я бы этого очень хотел, – твердо произнес Холмогоров-младший.
Последовал безмолвный поединок взглядов. Наконец она кивнула:
– Хорошо, помогу. Но у меня есть условие.
– Сколько ты хочешь за работу?
– Стас, прекрати. Я возьмусь за похороны бесплатно. Но ты прямо сейчас поклянешься: горничную Киру ты не убивал.
– О господи, опять! – поморщился парень. – Я ведь уже сказал тебе: не я!
– Просто дай слово. Чтоб я не сомневалась. – Она с вызовом взглянула на него и твердо произнесла ту же фразу, которую говорила: – Потому что если ты убийца, я с тобой никаких дел иметь не желаю.
– Ох, Таня... – вздохнул Стасик. – Я просто не знаю, как тебе все объяснить...
Шагнул к ней. Она вздрогнула, отступила на шаг.
– Ты чего? – удивился молодой человек.
– Нет-нет, ничего.
– Ладно, я расскажу тебе. Только ни слова никому, хорошо? Это сделал отец.
– Что-о?
– Кирку убил отец, – повторил Холмогоров-младший.
– Почему? За что?
– Ни почему и ни за что. Просто наклюкался, как обычно, и полез к ней приставать. А Кирка-то – девчонка с гонором, начала орать, вырываться... Вот он и приложил ее о камин. Вроде как для острастки. Только силы не рассчитал.