Бонапарты. История Французской империи
Шрифт:
Кстати, о своем происхождении Огюст де Морни потом шутил так: «В моем роду были бастарды от матери к сыну на протяжении трех поколений. Я – правнук великого короля, внук епископа, сын королевы и брат императора»94.
Детство и юность Луи-Наполеона
Крещение будущего императора происходило в 1810 году во дворце Фонтенебло – в том самом, где Наполеону I суждено было через несколько лет подписывать свое отречение. При крещении духовником был кардинал Жозеф Феш (брат Летиции Рамолино, матери Наполеона I), а восприемниками
Строго говоря, новорожденному дали имя Шарль-Луи-Наполеон – в честь старшего брата, скончавшегося в мае 1807 года. После же смерти своего отца в 1831 году принц писал свое имя так: Наполеон-Луи Бонапарт – во исполнение воли императора, который положил, чтобы старший в семействе всегда носил имя Наполеон. Позднее порядок имен принца привел к смешению с его двоюродным братом, сыном Жерома Бонапарта, также носившим имя Наполеона, а посему он стал подписываться как Луи-Наполеон, и это имя он удержал до вступления на престол.
В то время королева Гортензия жила в Париже, находясь в разводе со своим мужем. Она забрала детей с собой и воспитывала их не только без роскоши, но даже с некоторой жесткостью, что заставляло неоднократно восставать императрицу Жозефину, но ее дочь все равно оставалась верна раз и навсегда принятым ею правилам относительно своих детей.
Наполеон I в свободные от дел минуты часто приказывал приводить к себе детей своего брата и, рассказывая им сказки и заставляя повторять потом их содержание, приходил в восторг от их наивных ответов. Важно отметить, что свою нежную любовь к ним он сохранил даже тогда, когда в 1810 году у него родился собственный «австрийский» сын.
Между тем события шли своим чередом. И вот крайне неудачный поход в Россию 1812 года омрачил могущество Наполеона, и обширная империя, им созданная, начала шататься…
В компании 1813 года бoльшая часть его владений отделилась, а в 1814 году союзники по антинаполеоновской коалиции перешли Рейн, и опасность стала угрожать непосредственно Парижу.
Луи Бонапарт, живший с 1810 года в Германии, в декабре 1813 года неожиданно прибыл в столицу.
Гортензия охарактеризовала это следующим образом:
«Я довольна поступком моего мужа. Возвратясь в отечество в роковую минуту, когда вся Европа против Франции, он доказал на деле, что он истый француз! Я мирюсь с ним, вполне сознавая, что если не могу любить его, так этому виною не я, а моя гордость и его недоверчивость ко мне»95.
Эти слова достаточно объясняют причину несогласия между обоими супругами.
Наполеон, уже в бытность свою на острове Святой Елены, говорил о Гортензии:
«Гортензия, несмотря на ее доброту, великодушие и предупредительность, все-таки была несправедлива к своему мужу. Как ни казался странен и несносен Луи, он ее однако любил; а в подобном случае всякая женщина должна владеть собой и, в свою очередь, любить мужа. Если бы она сумела принудить себя к этому, она бы избежала неприятностей <…> вела бы жизнь более счастливую и жила бы со своим мужем вместе в Голландии. Людовик никогда не бежал бы из Амстердама, и я не был бы принужден присоединить его королевство к моей империи, – обстоятельство, которое уронило меня в глазах целой Европы… и многое произошло бы совершенно иначе!»96
Когда
– Я останусь в Париже и разделю с парижанами их счастье и несчастье.
И только после объявления полковником национальной гвардии Реньо де Сен-Жан д’Анжели, что Париж не в состоянии защищаться, она решилась оставить его и 29 марта, в девять часов вечера, выехала. На другой день к вечеру она прибыла в Рамбуйе, а затем отправилась в Наварру – к своей матери.
Для бывшей императрицы Жозефины было большим утешением видеть свою дочь и двух внуков.
А 31 марта 1814 года союзники вступили в Париж.
Шведы заняли особняк Гортензии, но они оказались столь внимательны, что комнаты, в которых она жила, оставили свободными.
Согласно конвенции, заключенной в Фонтенбло, Луи Бонапарту назначили 200 000 франков, а Гортензия с сыновьями получила 400 000 франков ежегодного содержания97.
Развод супругов был утвержден официально. Кроме того, Рeставрация оказала вскоре важную милость Гортензии: возвела в ранг герцогства владение Сен-Лё, которое сделалось собственностью бывшей королевы.
Примерно в это же время Гортензию постигло несчастье: она лишилась матери. Экс-императрица Жозефина почувствовала себя больной, возвратясь с обеда, который ее дочь устроила коронованным особам в Сен-Лё. Это было в начале мая, а 29 мая 1814 года ее уже не стало.
Одновременно с этим Гортензия рассталась с братом, принцем Эженом де Богарне. Тот был женат на дочери короля Баварии, и в 1814 году она ждала очередного ребенка, так что он вынужден был уехать. Таким образом, Гортензия осталась совершенно одна. Точнее, не одна, а одна с двумя маленькими детьми на руках.
И. В. Вернадский в своей блестящей работе «Романское начало и Наполеониды» пишет:
«Луи-Наполеон был вскормлен в родных преданиях и надеждах. Казалось, его мать приготовляла уже в нем для мира преемника идей ее отчима. Она окружала его всеми знаками царского церемониала и царского уважения; на слабую голову дитяти сильно действовала эта обстановка, в особенности, когда сама мать уступала ему первенство. С ранних лет в нем должна была развиться жажда царства, а развалины дядиной власти открывали для удовлетворения ее огромное поприще»98.
И что же это за «знаки царского церемониала и царского уважения»? Конечно, это были не излишества. Ни о каких излишествах не могло быть и речи. Напротив, «рожденный принцем крови, Луи-Наполеон был воспитан без роскоши, со всевозможной суровостью»99.
Он воспитывался под надзором умной и образованной матери и с юных лет обогатил свой ум познаниями. И связано это было с тем, что королева Гортензия прекрасно понимала, что счастье человека зависит от личных достоинств, и что при этом только условии он в состоянии достигнуть чего-либо выдающегося.