Брендинг как сексуальное извращение
Шрифт:
– Вот-вот. И он так себе сейчас сидит и так думает про Котю, – это опять Лиза. – Хотя, о чем это я. «Мужчина» и «думает»? Нет, я определенно погорячилась.
– Лизка, вопреки твоему эмпирическому опыту, ученые доказали наличие интеллекта у мужчин, – хмыкнула Котя. – Всё, девчонки. Тема закрыта. Трамвай уехал, поезд ушел, пароход уплыл. Гуд бай, май лав, гуд ба-ай!
– Да не переживай ты так, – Лиза положила руку на Котину кисть и дружески ее сжала. – Мир, он такой круглый. А жизнь, она такая шалунья… Глядишь, и встретишься со своим тамерланом. В самый неожиданный момент.
Впереди её ждал большой проект. Крупная фирма решила открыть сеть салонов СПА и пригласила Котю заняться брендингом. То есть не
Котя не была новичком в подобных делах. И ее опыт подсказывал, что совдеп прочно пустил корни в головах топ-менеджмента. В смысле, большинство руководителей фирм считало, что главное – придумать и произвести продукт. Желательно много продукта. И тут сразу прибегут благодарные покупатели и начнут кланяться производителю в ножки. И понесут многа денажков. Увы, в реальности всё оказывалось не так. Прибыли всё не было и не было. А почему? Потому что производитель собирался просто продавать товар. А не вести военные действия на рынке: наступательные, оборонительные, подрывные… Производитель думал о покупателе. А нужно было в той же степени думать о конкурентах, которым его покупатель нес его денажки…
Так вот, идея сети СПА была замечательной. Если бы не их конкурент – существующая и процветающая сеть салонов красоты, в которых следующим эволюционным шагом прямо-таки напрашивалось открытие СПА. Более того, по данным Коти, два из семи салонов в городе сейчас были закрыты на ремонт. И неспроста, подозревала Кошкина.
Но для экспертизы бизнес-плана ее никто не приглашал. От Котиного тонкого намека генеральный директор фирмы – Александр Александрович Тяжелков, практически олигарх, – отмахнулся. Его можно было понять. Фирма являлась крохотным аппендиксом в его царстве. Хотя то, что он вообще выразил желание лично с нею встретиться, говорило о том, что аппендиксом тот дорожил не меньше, чем любой другой частью своей финансовой империи.
Сегодня Тяжелков должен был представить ее команде, с которой Коте предстояло работать непосредственно. Потратив три часа на подбор одежды, маникюр, макияж, укладку, она была готова встретить удар грудью.
Тяжелков был настолько любезен, что сам провел Котю по цехам и отделам. Это было огромное подспорье в Котином нелегком труде: теперь сотрудники фирмы видели, насколько важным является новый проект.
– А вот здесь будут проходить ваши рабочие совещания, – говорил Тяжелков, распахивая перед девушкой дверь с надписью «Исполнительный директор».
Девушка переступила порог, разглядывая обманчиво скромный изыск хайтека: небольшую «представительскую» зону кабинета с кофейным столиком и парой кресел, жекашную панель для видеоконференций и презентаций, большой стол для совещаний, венчавшийся широким столом хозяина, оборудованным монитором, периферией, внушительным организатором из натурального дерева и древним интеркомом, видимо, оставшимся от былых веков. И лишь когда ее взгляд уперся в самого владельца кабинета, до Коти дошло, что было написано под словами «Исполнительный директор».
Там было написано «Альдиев Тимур Александрович».
Тимур не обманывал Катю, он действительно был дипломированным врачом со специализацией в области физиотерапии, бальнеологии и реабилитации. С детства занимаясь спортом, он насмотрелся на травмы и их последствия, поэтому поступил в мед с вполне определенной целью. И никто не сомневался, что отличник, комсорг, спортсмен и просто красивый парень Тимур получит желанную специализацию. Еще в институте мамы пострадавших выстраивались к нему в очередь.
И промышлял бы Тимур по мелочи, не встреться на его пути СанСаныч Тяжелков, бизнесмен, залечивавший тогда двойной перелом руки – как подозревал Тим, последствие разборок.
Предприниматель СанСаныч умненького и умелого паренька приметил и в бизнес'a благословил. Помимо прочих, не столь легитимных видов предпринимательской деятельности, Тяжелков, на волне повального увлечения экстрасенсорикой, начал производить компактные индивидуальные измерительные приборы, давно и прочно вошедшие в зарубежную медицинскую практику. Когда и где СанСаныч успел познакомиться с зарубежной практикой врачевания, для Тимура оставалось тайной, но он предполагал, что травма, благодаря которой они познакомились, была у Тяжелкова не самой первой и не самой серьезной. Сначала Тима привлекли в качестве эксперта-практика, когда оказалось, что его советы дают ощутимый экономический эффект – поставили руководителем исследовательской группы. И тут выяснилось, что то качество, которое сам Тимур считал у себя совершенно нормальным и обычным, для бизнесмена Тяжелкова стало просто находкой. Речь шла о лидерской харизме Тима. С детства слово Тимура в компании считалось непререкаемым законом. Тому даже не надо было что-либо доказывать. «Кто сказал?» – «Тим сказал». Всё, этого было уже достаточно.
Подчиненные смотрели на Тимура как на бога. Бог был суров, но справедлив. Всегда ровен и корректен. За время своей карьеры у Тяжелкова пару раз Тимура всё-таки выводили из себя. И с тех пор легенда о Черном Огнедышащем Драконе, в которого, согласно офисному эпосу, якобы превращается рассерженный начальник, передавалась из уст уста. Некоторые сомневались в ее правдивости. Но проверить на себе не решались.
Сам Тимур вспоминать эти эпизоды из своей руководящей деятельности не любил. Поскольку ему до сих пор было очень стыдно. И жалко поломанного стула, который он в сердцах поставил на правильное, с его точки зрения, место; разбитого стакана, брошенного в стену, и растрескавшегося лакированного стола, по которому стукнул кулаком. А что поделать? Навыки, полученные на модной в смутное время секции каратэ, иногда давали о себе знать в самый неподходящий момент.
Так или иначе, Тимур несколько лет медленно, но неуклонно продвигаемый по карьерной лестнице, оказался на самом верху. Вот просто топ-топ-менеджером. Выше него – только небо. То есть Генеральный, он же СанСаныч, он же СамСамыч, он же просто Сам.
Дурные предчувствия у Тима появились, когда в воздухе впервые прозвучало слово «диверсификация».
– Ты знаешь, что такое «диверсификация»? – произнес Сам в один из визитов.
Тимур знал, поскольку был человеком эрудированным.
– И куда мы будем расширяться? – поняв намек, Тимур перешел сразу к делу.
– Я вот тут подумал, что «вокруг цветет медвяный вереск, а меда мы не пьем» [1] …
– СанСаныч, вы меня пугаете… Кого планируете мочить? – поинтересовался Тимур, помятая судьбу «двоих, последних медоваров, оставшихся в живых».
– Клиентов.
– Кровожадный вы.
– Вовсе нет. Напротив, забочусь о чистоте и здоровье нации.
– Свят-свят-свят, евгеникой решили заняться на старости лет?
1
Роберт Л. Стивенсон «Вересковый мед» (перевод С. Маршака).