Бросок кобры
Шрифт:
Круглая чаша цирка была переполнена, она вмещала две тысячи человек, это сыщик знал. Две с лишним тысячи жизней. Он смотрел на скользящих по арене красавиц и не видел девушек на коньках, ему мерещился кошмар возможного взрыва. Если даже потолок не обрушится и взрыв не сровняет цирк с землей, оставшиеся в живых передавят друг друга.
Девушки в кокошниках скользнули за портьеры, появились традиционные клоуны, которые смешно падали, вызывая восторг детворы.
Гуров подтолкнул Крячко, вышел из ложи, спустился в пустое
– Я не могу на это смотреть, – сказал он, доставая сигареты.
– Мужчина, здесь не курят, – недовольно предупредила билетерша.
Гуров кивнул. Крячко, стараясь казаться бодрым, сказал:
– Мы возьмем его. Он же не Кио, не может материализоваться из воздуха. Он должен принести пятьдесят килограммов, такой груз в карман не спрячешь.
– Камуфляж под реквизит, провезет со двора.
– Там встанут лучшие сыщики, – возразил Крячко, – снабдим их магнитами, этими щупами, которые использует охрана в том же казино. Лично я считаю, что, когда он увидит усиленную охрану, откажется.
– Антисоциальный психопат, – пробормотал Гуров. – Так врачи называют человека, которого мы ищем. В обыденной жизни нормальный, ничем не примечательный, в экстремальных ситуациях решительный, бесстрашный.
– Что делать с девушками? Они в Москве, я говорил с ними. Конечно, напуганы, но прийти сюда не отказываются.
– Бессмысленно. Он не появится здесь в своем повседневном обличье. – Гуров покачал головой, задумавшись, сел на скамейку рядом с медвежонком.
– Будем фотографироваться? – спросил молодой человек с аппаратом. – Тридцать тысяч вон той девушке, пожалуйста.
– Да, пожалуйста, я заплачу. – Крячко подошел к стоявшему рядом столику, заплатил, получил квитанцию.
– Расслабьтесь, можете его обнять. – Фотограф навел аппарат. – Да улыбнитесь, что вы словно памятник.
Гуров положил руку на шею медвежонка, изобразил улыбку.
– Фотографии после представления.
– Обязательно. – Гуров погладил медвежонка и поднялся. – Спасибо.
Сыщики спустились вниз, прошли к задним дверям, выходящим во двор.
– Кобра может надеть милицейскую форму, – сказал Гуров. – Нет, скорее служебный халат, взять тележку, метлу.
– Ты городишь чушь, – сердито ответил Крячко. – Я же тебе сказал, здесь встанут оперативники. Ночью выставим дежурных, пустим собак.
– Глупости, ночью он не пойдет. Он выберет крайне простой, обыденный ход.
Гуров только подъехал к дому кандидата в депутаты Госдумы Павла Петровича Усова, как у его подъезда остановилась “Волга”, из нее вышел бывший полковник.
– Павел, можно тебя на минуточку! – окликнул его Гуров, высовываясь из машины.
В шесть часов вечера в декабре уже темно. Усов подошел, приглядываясь, узнав бывшего коллегу, остановился:
– Ты? Чего надо?
– Поговорить, сядь рядом, – ответил Гуров. – Ты же не хочешь, чтобы я пришел в квартиру.
– Тебе мало, ты продолжаешь
– У меня нет времени на глупые разговоры. Посторонних нет, а мы оба знаем, кто ты такой. Но я приехал по другому вопросу. Ты знаешь, что Яшин, майор Сухов и Артем убиты?
– Нет, но меня это не касается.
– Артем работал на твоем месте, его застрелили в домике, где ты жил до начала своей политической карьеры. А с майором ты виделся неоднократно. Ты много лет был оперативником, подумай.
– О чем? Я не имел к их делам никакого отношения.
– Работал консультантом на общественных началах? У тебя не взяли подписку, не дали псевдоним?
Усов потянулся к дверной ручке, но Гуров резким рывком усадил его на место.
– У тебя двое детей, девочка и парень. – Гуров вынул из кармана пригласительный билет. – Юрий Владимирович Никулин приглашает твоих ребят завтра в цирк, на дневное представление.
Усов машинально взял приглашение, подписанное лично Никулиным. Подписываясь, народный артист рисовал свой профиль в неизменной шляпе. Усов смотрел недоуменно.
– Никулин? Моих ребят? “Лед и пламень”?
– Символическое название. – Гуров вглядывался в лицо бывшего коллеги, уже понимал. Усов ничего не знает. Он и не мог иметь контакта с Коброй, сыщик стрелял навскидку, вдруг повезет. Хотя и отлично понимал: такого везения быть не может.
– Занятно подписывает. – Усов разглядывал приглашение в ложу дирекции. – Чего ты добиваешься? Что ты имеешь в виду?
– О чем расспрашивал тебя майор? Конечно, о полковнике Гурове. А ты сказал, что самое лучшее Гурова просто убить. Сейчас разговор не обо мне. Ты отдаешь себе отчет, в какую историю вмазался? Ты понимаешь, в какой партии состоишь?
– Ты отличаешь партии друг от друга? – усмехнулся Усов.
Гуров подумал, кем бы ни был Павел Усов, его дети – только дети; сыщик выхватил приглашение из пальцев новоиспеченного политика.
– Не знаю, может, твои хозяева и не имеют к происходящему никакого отношения. Но кто-то пригласил в Россию террориста международного класса, этот политик теряет рейтинг и рассчитывает ценой катастрофы, которая унесет тысячи человеческих жизней, взлететь на гребень успеха, привлечь избирателей.
– Он хочет взорвать цирк во время представления? – Усов побледнел, начал даже заикаться. – Не может того быть!
– Политик ничего не взрывает, он лишь заказывает музыку. Сейчас на пути террориста стоим только мы: Петр, Станислав и я. Ты знаешь что-нибудь, можешь помочь?
– Яшин... Майор... Артем, – произнес Усов, вытер лицо ладонью, отер ее о брюки. – Я помогал убрать тебя... Я помогал советами. Они убрали все связи... Я жив, значит, я ничего не знаю. Я не оправдываюсь, лишь рассуждаю. Майор говорил о грандиозном скандале. Это все, что я знаю. Цирк, это точно?