Чем пахнет Амортенция
Шрифт:
«И как я выдерживала по два месяца каникул?»
– Лили, тебе нужно отвлечься, - говорит Аби, поглаживая мое запястье, но смотрит она почему-то не на меня, а на Эви.
– Да, точно, - быстро говорит блондинка, и я немного щурю глаза. – Сходи понежся в вашей ванной. Отвлекись немного,- почти уговаривает она меня, затем театрально закидывает руки за голову и потягивается. – Я бы такую ванную ни на что не променяла.
– Не самая плохая идея в моем положении, - тихо соглашаюсь я, но не перестаю бросать на подруг косые взгляды.
– Иди, Лили, - тихо и спокойно говорит Аби, и я соглашаюсь. Возвращаюсь
«Вот же негодницы. Мне следовало догадаться!» - злобно думаю я про своих подруг, и, не придумав ничего другого, сгребаю свои вещи и кидаю их в самый темный угол, поскольку одеться я уже не успею. Во мне еще теплится надежда на то, что он не заметит моего присутствия здесь и просто уйдет. Остается один вопрос: куда деть себя? Мантии-невидимки нет, а голова совершенно не генерирует мысли, поскольку ей мешает выброс адреналина и жуткое волнение. Руки трясутся, а сердце вылетает из груди. Я сажусь на холодный мраморный бортик, и по горячему от волнения телу бегут мурашки. Когда щелкает задвижка двери, еще раз ругаю своих подруг, а в голову приходит совсем безумная и бесполезная идея.
Торри, - почти шепчу я, зовя на помощь домовика, но это не имеет ни малейшего смысла, поскольку домовик принадлежит Хогвартсу и не слышит зов никого из учеников. Уже слышу, как дверь заново закрывается, но повернуться не смею. Я уверена, что он сейчас смотрит на меня и от этой мысли щеки обдает жаром. Немного упираюсь руками в мраморную кромку бассейна и погружаюсь в воду с головой. Делаю это медленно, чтоб он не думал, что я в приступе паники хочу спрятаться от него под слоем воды и пены, хотя на самом деле так оно и есть. Вода расслабляет и я, пытаясь отвлечься от неминуемого, скрещиваю ноги в позе лотоса и сажусь на дно бассейна. Пена еще не успела раствориться, и я смело открываю под чистой и прозрачной водой свои глаза.
Папа всегда восхищался тем, как долго я могу задерживать дыхание. Это умение сейчас было мне на руку, поскольку я могла отложить нашу со Скорпиусом занимательную беседу еще на целых две минуты. Закрываю глаза и представляю его лицо. Понятия не имею с чего он начнет, но больше всего не хочу упоминать о недавней ночи и той короткой строчке из записки, которая перечеркнула все мои надежды на совместное «долго и счастливо». Воздуха начинает не хватать, и мне становится все равно где именно я буду задыхаться – лучше уже во время разговора с ним, чем среди холодного мрамора. Я выныриваю всего в метре от него и провожу руками по волосам и лицу. Собираю всю свою гордость с храбростью и смело смотрю в его бездонные серые глаза. Скорпиус стоит на краю бассейна и, засунув руки в карманы своих спортивных штанов, смотрит на меня
– Ты подговорил Абигейль и Эвелин? – смело спрашиваю я, от чего его красивое лицо расплывается в улыбке и он кивает. – Зачем ты пришел? – в моем голосе читается злоба.
Скорпиус продолжает улыбаться и, достав руки из кармана, поджимая под себя скрещенные ноги, садится на бортик.
– Спросить, почему ты ушла, - уверенно и тихо говорит Скорпиус. Запускает руку в карман и достает тот самый конверт, от которого внутри меня все неприятно шевелится, - я так полагаю как минимум из-за этого? – Он впивается в меня взглядом и ждет ответа.
Я еле заметно киваю, дав ему понять, что это одна из причин такого моего поведения.
– Так вот, слушай меня внимательно, Лилс, - он говорит серьезно и тоже немного злится. Меня всегда восхищала его дар убеждения и манера вести переговоры, но сейчас я даже немного побаивалась его. Все еще не привыкну, что передо мной уже не тот мальчишка, с которым я когда-то сдружилась. Сейчас Скорпиус был взрослым совершеннолетним волшебником, который мог самостоятельно принимать серьезные решения и вызывать к себе уважение окружающих вне зависимости от их возраста и статуса. – Ты даже не потрудилась спросить у меня что это, - он злобно сжимает в руке письмо и я начинаю понимать, что поступила очень по-детски, приняв для себя решение избегать его. Скорпиус медленно продолжал свой монолог, делая удар на каждом новом слове:
– И вот тогда, когда ты должна была спросить это, я бы тебе ответил: этими письмами я еще с прошлого года топлю камин в общей гостиной, а Эйлин, до которой не доходят мои слова о том, что она мне не интересна, не вызвала бы в тебе подобных мыслей.
Я стыдливо опускаю свои глаза, а Скорпиус, немного наклоняясь с каждым словом в мою сторону, продолжает свои откровения, но делает это без былой злости:
– Если бы ты не была такой непредсказуемой, нетерпеливой и совершенно сумасшедшей, я бы тебе сказал, что ты уже давно один из немногих очень дорогих мне людей. И мне не нужна была никакая Амортенция, которая к слову пахнет тобой, чтоб понять, что ты мне не просто лучший друг. А та ночь, которую мы провели с тобой, была лучшей в моей жизни.
Договорив эти слова, он улыбался, а я была настолько шокирована услышанным откровением, что у меня просто отняло дар речи и немного отвисла челюсть. Внутри меня была не то что чечетка… Там была целая дискотека.
– Давно ты купаешься в белье? – весело спросил он, пытаясь разрядить обстановку, но я не могу проронить ни слова. Мотаю головой и сопоставляю в ней какие-то пазлы: мне только что признался в любви лучший друг, в которого я влюблена на столько, что не раздумывая подарила ему всю себя…
«Чего ты ждешь?» - звучит собственный голос в моей голове, и я, сделав подводный шаг, хватаю Скорпиуса за шею. Притягиваю его губы к своим, прижимаюсь и сильно тяну его на себя. Всего через секунду он, все еще одетый, но вымокший до нитки, прижимает к себе мое почти обнаженное тело.
– Совершенно сумасшедшая, - шепчет он, почти не отрываясь от моих губ. Мы оба улыбаемся и снова сливаемся в поцелуе. На этот раз ощущения не схожи с теми, которые были во время нашего первого поцелуя. Вместо сильного волнения и переживаний я чувствую спокойствие и счастье.