Черный хлеб дорог. Русский хтонический рассказ
Шрифт:
«Согласно полицейским отчетам, в конце марта группа преступников из четырех человек совершила ограбление известной кинокомпании, представители которой прибыли в базовый лагерь у подножия Эвереста до начала сезона восхождения для проведения рекламной съемки «Огней Непала» – известных во всем мире алмазов. Завладев камнями, бандиты попытались достичь Южного седла, расположенного на высоте 7900 метров. Оттуда они хотели спуститься в Китай, чтобы скрыться от правосудия.
Отряд местной полиции, отправленный в погоню, не имел бы шансов поймать грабителей, если бы не разразившийся на склонах высокогорья ураган, который, по словам
О судьбе похитителей на текущий момент известно следующее.
Один преступник в ярко-красной куртке был найден недалеко от тропы, идущей по ледопаду. Он умер естественной смертью в результате серьезного пищевого отравления и воздействия горной болезни. Бандиты избавились от него, скинув со склонов вместе с ненужными вещами, среди которых было также обнаружено три разрешения на спуск в Китае.
Другой похититель лежал на животе без обуви и верхней одежды недалеко от второго лагеря. Вся спина у него была ободрана, точно его тащили по камням. Предположительно, возникшие между бандитами разногласия спровоцировали ссору, в результате которой его избили и выставили из лагеря в непогоду без одежды. Под телом преступника нашли еще одного альпиниста в черной куртке, который пролежал под снегом не менее десяти лет. Он обнимал замерзшего бандита, словно старый товарищ.
Еще одно тело обнаружили у подножия ледяной стены, недалеко от третьего лагеря. Вид найденного громилы был ужасающим: одежда расплавилась, плоть обожжена, кожа полопалась, волосы на голове выгорели, вместо глаз зияли обугленные дыры. Преступник умер от удара молнии, а затем упал со скалы.
Последний член банды находился на Южном седле, на краю обрыва. Он сидел в положении полупоклона, обнимая полный кислородный баллон, вентиль которого замерз. Снег забился в его капюшон, маска на лице отсутствовала, глаза были разодраны, левая рука у него была без перчатки, опухшая и почерневшая, она сжимала фотокарточку, на обороте которой кто-то мелким почерком написал: «Ты вернешься, обещай, мне играть Шопена. Твоя Н.».
В заключении сообщаем, что «Огни Непала» так и не были найдены! Поиски продолжаются».
«Эхо гор», спецвыпуск, апрель 20**, Намче-Базар, Непал
Апостасия от Любви
Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве… Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром…
«Преступление и наказание», Федор Достоевский
Черное небо, белый снег. Ветер, хлесткий ветер, как сумасшедший мельник, сбивал Настю с ног в этот утренний час, налетал со спины, рвал подол пальто, крутил выбивающиеся из-под шапки миндальные волосы, подгоняя на важную встречу, результатов которой теперь ждали на всем Белом свете. Всего через несколько часов Совет по науке и безопасности должен утвердить положение стрелок на часах Рокового дня, установив время до наступления необратимой катастрофы.
В этом году международная комиссия ученых и нобелевских лауреатов собралась в России. Такая честь была оказана стране за успехи в борьбе с бушевавшим по миру вирусом. Именно русские сумели создать безопасную вакцину и безвозмездно
Настя работала микробиологом в ИЦ имени Гамалеи в Москве, именно в ее лаборатории была разработана применявшаяся повсеместно вакцина «Спутник победы». Она знала все о пандемии и вирусах и была приглашена экспертом на итоговое совещание, чтобы огласить перед миллиардами людей решение Совета.
Москва в эти дни была закрыта на карантин, и потому участников Совета разместили в одной известной писательской резиденции недалеко от Рязани, чтобы там огласить вещи всемирной знаковости.
И на такую важную встречу опаздывала теперь Настя. Причины задержки были очень для нее важны, но, пожалуй, в масштабах решающихся сегодня вопросов могли показаться любому незначительными и слишком частными. Ее Петр заболел. Первые симптомы недуга были такими же скверными, как и те, что были у него когда-то давно, в пору первых случаев вирусных заболеваний.
В ту нервную ночь Петр все никак не мог уснуть. Пил много воды, пошатываясь, ходил по комнатам, пугливо озирался, косился все на что-то в темных углах квартиры, прерывисто, с посвистом дышал, а после полуночи слег в лихорадке.
Насти не было рядом. Исследования, важный научный проект, ее группа как раз работала над вакциной. Но она бесконечно звонила, советовалась и даже ругалась с коллегами, обсуждая назначения и принимаемые меры, – до тех самых минут, пока врачи не приехали и не забрали Петра в реанимацию. А дальше был какой-то дурной сон. Петр долгое время боролся за жизнь, и многие месяцы прошли, пока они снова встретились.
В те далекие дни их разлуки Настя сожалела, что не успела сказать Петру в последнем разговоре всего несколько слов на прощание, а потому сегодня утром она, опасливо оставляя дом, написала записку, где рассказала ему о своей привязанности и о том, чтобы он не боялся, так как теперь все привиты, и течение недуга быстро пойдет на спад…
Резиденция писателей, отданная на время совещания Совету, располагалась на дне оврага вдоль реки, называемой местными «Медвенка». Раньше там стояло всего несколько изб, а крутые склоны оврага были усеяны частыми деревьями и кустарниками. Теперь же склоны превратились в почти отвесные стены, растительность выкорчевали, а дома разрослись по обоим берегам реки. И только Медвенка, по-прежнему замерзая в ноябре и вскрываясь в апреле, вытекала на север у какого-то давно позабытого села, чтобы пересечь несколько шоссе и соединиться со своей старшей, стремительной сестрой-рекой.
Спускаясь в низину по крепкой металлической лестнице, словно в снеговую купель погрузилась Настя. Запылила вьюга своим веретеном откуда-то со дна оврага. Настя закашлялась, закрыла глаза, а когда снова попыталась разглядеть окрестности, увидела внизу ухоженные, припорошенные снегом деревянные дорожки, редкие деревья, укутанные оставшимися с новогодних дней гирляндами, навесные, обледеневшие мостики над рекой и спрятавшиеся в тумане дома с белыми крышами, которые, казалось, будто парили в облаках. Каждый год в Рождество здесь случалась книжная ярмарка, собирались писатели из всех городов России и устраивали встречи и презентации, чтения и мастер-классы, играли в снежный бой, топили дровами баню, покупали в лавках жареные каштаны, сладкую вату, елочные игрушки и другие сувениры, а еще пили водку и совершали такие поступки, о которых не принято писать в прозе.