Чудес не бывает?
Шрифт:
— Я начал думать, что папиным телом завладели инопланетяне, — признался девочке Майк.
— И вовсе ты не скептик, — без всякого ехидства улыбнулась Мэлли. — Скептику такое и в голову бы не пришло. Знаешь, мои родители некоторое время ходили к семейному психоаналитику. Раньше они много ссорились, а теперь почти не ругаются. Даже если спорят, не кричат друг на друга, как раньше. Хочешь, узнаю, как найти этого доктора?
— Я-то уже на все готов, — грустно улыбнулся Майк. — И мама. Только отец не хочет идти к психоаналитику. Он считает себя вполне здоровым, а всех вокруг — больными. Кроме моей сестрички Лин,
— Ну вот мы и пришли, — сообщила Мэлли, когда ребята подошли к симпатичному двухэтажному домику, на крыше которого красовался большой флюгер в виде серебристой бабочки.
— Твой дом не перепутаешь с другими, — кивнул Майк на флюгер.
— Это мамина идея, — улыбнулась Мэлли и добавила: — Хорошо, что не перепутаешь. Теперь вы точно не забудете сюда дорогу.
Она повернулась к Майку, и он снова подумал о том, что она необычайно красива. Теплый весенний ветер растрепал кудряшки ее волос, а солнце, выскользнувшее из-за туч, покрыло локоны золотой пылью. На щеках трепетал легкий румянец, а карие глаза блестели, словно кто-то зажег в них по маленькому фонарику.
Но особенно Майка восхищало то солнечно-золотое тепло, которое излучала улыбка Мэлли. И сейчас ему так хотелось думать, что эту безбрежную и ласковую улыбку Мэлли Нэшвуд дарит только ему. Что вокруг больше нет никого и ничего, кроме маленького солнца ее улыбки, кроме света ее глаз, кроме расплескавшейся во все стороны нежности, которую Майк испытывал к ней.
Он мог бы сказать ей что-нибудь, чтобы оправдать свое затянувшееся молчание, но все слова казались ужасно глупыми. Все слова, все мысли меркли на фоне этого неба, на котором солнце неистово боролось с темными тучами, на фоне серой сетки ветвей, натянутых, словно для того, чтобы небо не рухнуло на голову Майку. На фоне этой золотой и теплой улыбки, от которой Майку и впрямь начинало казаться, что небо падает на его сумасшедшую голову.
9
Сью впервые ехала в школу «Петер-линк» по доброй воле. К счастью, ее желанию поспособствовал перерыв, образовавшийся в плотном графике Сью из-за того, что одна из потенциальных покупательниц дома на Лайт-стрит решилась купить его без повторного осмотра и знакомства с соседями.
Крупная сделка сулила крупный процент, и теперь Сью могла подумать об отпуске, которого они с Дюком так долго ждали.
Они с Дюком... Странно подумать, что еще совсем недавно Сью считала себя и Дюка единым целым. Она могла злиться на мужа из-за того, что он никак не мог найти хорошую работу; что его выходки, детские, подчас безрассудные, оборачивались неприятностями для их семьи; что он ел шоколадные конфеты тайком, когда она, искренне беспокоясь за его здоровье, запрещала ему их есть; что его мать считала, что другая жена могла бы сделать из Дюка человека. Но даже в такие моменты, испытывая гнев и досаду, Сью думала о муже как о единственном мужчине, с которым была и будет связана вся ее жизнь.
Что же случилось с ними теперь? Что же с ними будет? Сью упрямо гнала от себя эти мысли, но они возвращались, с каждым разом образуя внутри все большую дыру, за которой зияла страшная пустота.
Сью заглянула в школьный офис, и один из администраторов доложил о ее визите Джеффри Рэндому.
Наверное,
Майк так обрадовался этой новости, что вчера весь вечер они с Фредди болтали только о том, как прошла репетиция. Удивительно, что Майк решил поделиться своими успехами с ней. Раньше он никогда этого не делал. Впрочем, раньше у него был отец, который умел слышать кого-то, кроме себя самого.
Вопреки ожиданиям Сью Джеффри не имел ничего против ее настойчивости. Ей показалось, что он даже обрадовался ее приходу. Как и в прошлый раз, он был приветлив и довольно любезно поинтересовался у Сью, что привело ее в школу.
— Я хочу сказать вам спасибо за Майкла. — Сью не очень-то любила долгие предисловия. — Он рассказал, что вы уговорили мисс... Скраббл...
— Скриббл, — мягко поправил ее Джеффри.
— О да, простите, — немного смутившись, улыбнулась Сью. Холодные серые глаза Джеффри смотрели на нее с таким пристальным вниманием, что Сью стало не по себе. — Я не так хорошо знаю учителей, как должна была бы. Так вот, он рассказал мне о том, что вы помогли ему и Фредди Логеру.
— Ничего особенного я не сделал. — Рэндом улыбнулся, и его серые глаза снова ожили и потеплели. — Знаете, Сьюлен... Можно я буду называть вас по имени?
Сью кивнула, подумав о том, что разница в возрасте между ними уже не кажется ей такой заметной, какой показалась при первом знакомстве.
— Так вот, Сьюлен, если уж на то пошло, я в какой-то степени поставил над вашим сыном... эксперимент. Если Майкл и его друг действительно увлекутся театром и это спасет нашу школу от разрушений, я получу бесценный опыт. А если нет... что ж, значит, я ошибался. Как сказал ваш сын, все ошибаются, даже великий Шекспир, даже герои его трагедий.
— Иногда он пугает меня своей серьезностью, — призналась Сью, — Майк может задать такой вопрос, на который даже мне, уже не молодой женщине, сложно ответить.
— Не молодой? — усмехнулся Джеффри. — Вы молоды и... — Он осекся. — Вы еще молоды, Сьюлен. Рано записывать себя в старушки. Даже я, как выяснилось, еще не записал себя в старики, — немного помолчав, добавил он.
— Еще раз спасибо, Джеффри, — сказала Сьюлен и поднялась со стула. — Не обещаю, что Майкл оправдает ваши ожидания, но постараюсь ему помочь.
— Только не давите на него, — предупредил ее Джеффри. — Он не должен думать, что вы возлагаете на него огромные надежды. На детей это производит гнетущее впечатление.
— Гнетущее? — переспросила Сью и задумалась. Кажется, что-то подобное она уже слышала от Дюка. Разумеется, от прежнего Дюка.
— Я неудачно выразился?
— Нет, все в порядке. Просто кое-что всплыло в памяти. До свидания, Джеффри.
— До свидания, Сьюлен. — По его не слишком уверенному взгляду Сью догадалась, что он хотел сказать ей что-то еще, но решил промолчать.
Она вышла из кабинета Рэндома и услышала знакомый смех, мгновенно разнесшийся в тишине школьного коридора. Громкий, самоуверенный и неприятный. Впрочем, последнее определение, как Сью поняла чуть позже, было субъективным. Смех определенно принадлежал ее мужу.