Шрифт:
Пролог (суббота)
Он уже почти догнал ее. Их разделяли полквартала. Но она, вдруг, ускорила шаг и завернула за угол. Он также зашагал быстрее, затем побежал и вскоре достиг угла дома, за которым скрылась беглянка. Однако улица там была пуста. «Снова ускользнула» – раздраженно подумал он. Продолжать преследование не имело смысла, и мужчина с досадой повернул назад. Январские ранние сумерки плотно окутывали пыльную улицу, усыпанную обертками, банановыми шкурками, пустыми пластиковыми бутылками. По всей вероятности, в светлое время суток на ней располагался стихийный
Через минуту миниван лежал на боку, а его «нос», сморщенный о фонарный столб, напоминал бульдожью морду. Задние двери машины распахнулись. Из них выпал полуразвалившийся контейнер и рассыпался какими-то коробками по дырявому асфальту.
Мужчина сразу забыл о своей досаде, подбежал к автомобилю и заглянул в кабину водителя. Не заметив признаков жизни внутри, он обошел автомобиль, быстро огляделся и сунул одну из коробок в свой пластиковый пакет…
Понедельник
– Можно тебя на минуточку? – заглянула в мою комнату подруга Рита. За окном хмурился тяжелыми дождевыми тучами январский день, который, к тому же являлся понедельником, на столе валялась нетронутая папка с заданиями, которые нужно было окончить еще вчера. Ни желания, ни времени для светского трепа в коридоре у меня не возникало. Я хмуро взглянула на Риту, и уже сформированные в предложение слова отказа застряли у меня в горле. Лицо моей подруги было бледным, а огромные черные, самые красивые в нашей организации глаза были полны непролитых слез. Рите срочно требовалась жилетка, куда можно было бы излить свою вселенскую скорбь, и именно мне, по ее мнению, идеально подходила эта роль. Я тяжело вздохнула и молча вышла в коридор.
– Что-то стряслось? – произнесла я пароль и приготовилась выслушать рассказ об очередном преступлении «неблагодарного ревнивого животного» по имени Славик. Он уже третий год являлся мужем Риты и уже начинал сниться мне в ночных кошмарах. Но в этот раз Рита была краткой.
– Ничего особенного, – она изящно смахнула красивым пальчиком слезинку со щеки, чтобы я не особенно доверяла ее спокойствию – Просто мне нужно уехать. Срочно.
Рита на несколько мгновений прервалась, ожидая вопросов. Но я предусмотрительно молчала. Тогда моя подруга немного обиженно продолжила.
– Ты не могла бы, пока меня не будет, поливать цветы у меня дома.
– А Славик не может исполнять эту почетную обязанность? – моя догадка об очередной семейной драме подтверждалась. Но демонстративно вламываться в квартиру, где обитает ее законный жилец, не входило в мои планы. Я не желала быть орудием наказания даже для мужа лучшей подруги.
– Славика больше нет. Он для меня
– Ты уверена, что его возмущенный труп не вызовет милицию, если застанет меня с лейкой в твоей квартире?
– Он переехал к маме. Мы договорились о разводе.
– Понятно, – неопределенно пробормотала я. Мне ничего не было понятно, но времени на долгие объяснения, сопровождаемые слезами, не было. Как-нибудь потом.
– Надолго уезжаешь?
Рита спрятала от меня глаза.
– На пару недель.
– А куда?
Она неопределенно пожала плечами.
– В Карпаты. Кататься на лыжах.
Мысль показалась мне неплохой. Ничто так не повышает самооценку женщины после развода, как катание на лыжах в окружении молодых инструкторов. Увидев в моих глазах одобрение, Рита торопливо сунула мне в руку ключи от квартиры и листок бумаги.
– Это инструкция по поливу цветов, – деловито пояснила она – Начинай прямо сегодня. А мне уже пора. Поезд через пару часов.
Она повернулась и побежала по коридору легко и изящно, будто на ее красивых длинных ногах были не зимние сапоги, а сандалии с крылышками, как у бога Меркурия. Я улыбнулась, подумав, что все мужское население Карпат будет стараться утешить ее разбитое сердце, и вернулась к своему компьютеру, автоматически читая инструкцию.
Очень скоро мне стало очевидно, что, согласившись, я поступила опрометчиво. Весь листок пестрел названиями, которые ничего для меня не означали. С недоумением уставившись на записи, я вдруг поняла, что через десять дней у меня уже не будет подруги Риты. Она никогда не простит мне свой загубленный зимний сад, а мне никогда не удастся отличить сансевиерию (поливать не чаще одного раза в 3 дня и не обильно) и белопероне (хорошо поливать ежедневно), кливию (поливать только, когда земля начнет трескаться) и папоротник (вообще не надо поливать)… Что же делать?
– Полина, что с тобой? – склонилось надо мной любопытное лицо Шурочки, моей новой помощницы. Она волшебным образом оказалась не за своим рабочим столом, а рядом с входной дверью. Я открыла рот, чтобы поинтересоваться феноменом, но не успела.
– Наверное, она попыталась обнаружить, что ты за сегодня наваяла, – ответил ей насмешливо другой мой сотрудник Костя из-за своего компьютера. – И у нее ничего не получилось. Я что-то не заметил, чтобы твои руки сегодня прикасались к клавиатуре.
Шурочка нахмурилась.
– У меня не получается.
Невинно сказанная Шурочкой фраза моментально вывела меня из глубокой задумчивости. Ее слова означали лишние три-четыре часа вечернего бдения за компьютером «за себя и за того парня». Для того, чтобы убедиться в Костиной правоте, достаточно было подойти к Шурочкиному компьютеру и посмотреть на экран.
– Ты могла спросить… – давясь раздражением, ровно сказала я.
– Не могла. Когда ты начинаешь объяснять, я чувствую себя умственно неполноценной, – моя помощница посмотрела на меня своими круглыми черными, как у галчонка глазами. В них стоял немой упрек, будто я несла ответственность за ее умственные способности.