Чужой клад
Шрифт:
Полина обратилась к собеседнику с напускной строгостью:
— Что вы себе нафантазировали, Киприан Ульянович? Значит, считаете меня жадной и корыстной дурой, которая охотится за богатыми женихами? Жаль, что я не взяла с собой веер и мне сейчас нечем вас побить за такие слова. Впрочем…
Полина весьма ощутительно ударила кулачком по его руке и вскочила со скамейки. Худоярский тут же поднялся следом и, преградив ей дорогу, с довольным видом зашептал:
— Буду счастлив, даже если ты меня побьешь — лишь бы только убедиться, что тебе не
— А разве мы уже на «ты»? — удивилась Полина, изо всех сил сдерживая улыбку.
— Если перейдем на «ты», то станем ближе друг другу, — заявил он и, шагнув к девушке, взял ее за руку.
Но в этот момент где-то совсем рядом послышались шаги, и Полина тотчас отпрыгнула от Киприана. Из-за кустов, закрывавших тропинку, появилась Василиса с корзиной трав в руке. Увидев Полину и Киприана, стоявших в двух шагах друг от друга, лекарка степенно поклонилась и произнесла:
— Здравия вам, барышня.
В пристальном взгляде Василисы девушке почудилось осуждение. Растерявшись и чувствуя, как румянец заливает щеки, Полина в ответ на приветствие смогла выдавить из себя лишь что-то невнятное.
Зато Киприан ничуть не смутился и резким голосом отчеканил:
— И ты не хворай, Василиса. Иди, куда шла.
Полине показалось, что худояровская знахарка что-то хочет ей сказать. Но, видимо, встретив суровый взгляд хозяина, женщина не решилась обратиться к барышне и, еще раз поклонившись, молча пошла дальше по тропинке, ведущей в усадьбу.
Когда Василиса скрылась из виду, Полина обхватила руками пылающее лицо и сокрушенно пробормотала:
— Боже мой, она ведь теперь все расскажет бабушке…
Киприан осторожно развел ее руки в стороны и вкрадчивым голосом заметил:
— Вряд ли она успеет рассказать, ведь вы с бабушкой послезавтра уедете.
— Да… может, бабушке и не успеет, но другим соседям или хотя бы вашей челяди — это уж непременно расскажет, не утерпит. И сплетни пойдут гулять…
— А ты так боишься сплетен? — улыбнулся Киприан. — Тебе ли, просвещенной девушке, обращать внимание на пересуды мелких людишек? Впрочем, могу тебя успокоить: Василиса, во-первых, женщина молчаливая, а во-вторых, она на следующей неделе уедет из Худояровки, так что никому ничего не успеет рассказать.
— Так Василиса уже не будет жить в Худояровке?
— Не будет. Брат у нее — вдовец, теперь заболел и зовет Василису к себе в Москву, чтобы она жила в его доме и вела хозяйство. А ее ведь в Худояровке ничто не держит: дядя умер, отца моего она терпеть не могла, а заодно с ним и меня недолюбливает. А я ее и не держу, пусть едет, она же не крепостная.
— Мне показалось, что Василиса посмотрела на меня с осуждением…
— А это для тебя имеет важность? — Киприан взял девушку за плечи и заглянул ей в глаза. — Но разве мы с тобой делаем что-то предосудительное? И разве мы кому-то должны давать отчет? Как странно, что ты опасаешься пошлой молвы. Словно запуганная боярышня старых времен, которая всю жизнь провела в тереме
— Ты разочарован во мне? — вскинула голову Полина, не заметив, что тоже перешла на «ты». — Наверное, думаешь: вот смешная жеманная провинциалка, которая на каждом шагу бережет свою драгоценную репутацию. Но, поверь, это совсем не так, и мнение толпы для меня ничего не значит. Просто я волнуюсь за бабушку, за ее здоровье, ведь она самый близкий для меня человек.
— Черт возьми, мне это нравится, — пробормотал Киприан, и глаза его сверкнули, приблизившись к ее липу.
— Что нравится? — Полина слегка отстранилась, выгнувшись назад. — То, что бабушка для меня — самый близкий человек?
— Нет, то, что ты назвала меня на «ты»! И теперь я надеюсь скоро стать самым близким для тебя человеком.
Его взгляд показался Полине раздевающим, а улыбка — немного хищной. Но это не оттолкнуло девушку, а скорее наоборот, привлекло и взволновало, показавшись проявлением страстной натуры. В следующую секунду, преодолев уже совсем не упорное сопротивление Полины, Киприан сжал ее в объятиях и поцеловал крепким, долгим поцелуем. Она почувствовала, как горячая волна, начиная от губ, прошла по всему ее телу. Впервые в жизни девушка, знавшая любовь лишь по романам, ощутила свое женское естество.
— Это уж слишком, — сказала она, слегка задохнувшись. — На первом же свидании… Вы посчитаете меня легкомысленной…
— Не «вы», а «ты», — поправил он с улыбкой. — И я не посчитаю тебя легкомысленной, а посчитаю глубокой, сильной натурой, способной на искренние чувства. Поверь, я бы не осмелился поцеловать тебя на первом же свидании, если бы нам не предстояла скорая разлука. Только из-за этого я так несдержан. Ведь невмоготу сознавать, что ты на днях уедешь и можешь меня забыть…
— Этого не случится! — невольно вырвалось у Полины. — Разлука ничего не значит, если… если…
— Если чувства настоящие? — подсказал Киприан. — Да, да! Тысячу раз правда! Это только начало нашей любви, а после разлуки будет продолжение! Но я хочу, чтобы ты еще лучше меня запомнила, а для этого…
Полина ничего не успела сказать, как он снова обнял ее и смял ей губы страстным поцелуем.
Теперь девушка испугалась не только возможных свидетелей тайного свидания, но также и самой себя. Почувствовав, что голова начинает кружиться, она призвала на помощь всю свою волю и, с силой оттолкнув Киприана, прошептала:
— Нет, достаточно, больше не надо… Мы не должны так поступать до того, как…
Она хотела добавить: «до того, как станем женихом и невестой», но не решилась, посчитав, что это прозвучит как намек с ее стороны, а Полина не раз слышала и читала, что мужчинам не нравится, когда женщины намекают им на женитьбу.
Киприан протянул к ней руки, снова собираясь заключить девушку в объятия, но она увернулась от него и скороговоркой произнесла:
— Нет, будем прощаться, мне пора домой. До свидания, Киприан!