Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Цивилизация Древней Греции
Шрифт:

Помимо выполнения тяжелого труда, рабы были незаменимы в домашних работах. Сложно представить себе дом без рабов. Кто бы занимался рутинным физическим трудом, который в условиях примитивного состояния техники был преимущественно ручным? Ежедневно необходимо было обеспечивать дом водой, доставлять продукты и готовить еду, производить одежду и белье, нянчить детей. Хозяйка дома не могла со всем этим справиться. Рабство в этом отношении являлось условием социальной жизни. Прислуга составляла часть семьи, которая не могла бы выжить без нее. Конечно, ее обязанности зачастую были очень тяжелыми: толочь зерно в ступе, вертеть каменные жернова или сучить в огромном количестве шерстяную нить. Зато были и другие, более разнообразные и менее утомительные виды работ: сопровождать хозяев вне дома, отводить детей в школу, нянчить младенцев, делать покупки, относить послания, а если способности раба позволяли, то служить секретарем, вести счета, читать вслух или даже играть на музыкальном инструменте. Было столько возможностей для тех, кто умел ими воспользоваться, установить между хозяином и рабом отношения не просто повелевания и подчинения, но дружественности, доверительности или даже уважения и привязанности. Новая комедия, представленная сочинениями Менандра и его окружения, а также Плавта и Теренция, перелагавших его сюжеты на латинский язык, дают нам предостаточно свидетельств тому. В них участвуют самые разнообразные персонажирабы: одни трусливые, ленивые и лживые, другие — расторопные, находчивые и преданные своему хозяину; а также проворная служанка и верная кормилица. Они предвосхищают образы хитрых горничных и лакеев в комедиях нашего классического театра.

Во всяком случае, их положение предполагало подчинение, и

никакое смягчение нравов не могло совершенно его уничтожить: телесные наказания считались необходимыми, поскольку утрата свободы неизбежно делала человека низшим существом; за серьезные проступки рабов заковывали в цепи; раб, вызванный для дачи показаний в суд, подвергался пыткам. Иногда вводились законные предписания, чтобы ограничить злоупотребления и защитить рабское население от чересчур жестокого и несправедливого обращения. Но воля хозяина была законом, особенно в отношении женщин, зависящих от капризов того, кто их купил. Новая комедия широко использует очень характерную для той эпохи ситуацию, когда свободная от рождения девушка, проданная родителями или ставшая добычей разбойников, пиратов или военным трофеем победителя, куплена мошенником, который обрекает ее на занятие проституцией, и ее страстно желает очарованный ею свободный молодой человек: нужна неожиданная развязка, которой автор в последний момент спасает несчастную от ожидающей ее жалкой участи.

В эту проблему рабства эллинистическая эпоха внесла существенную поправку — стали учащаться случаи освобождения от рабства. Всегда было возможно перекупить раба, чтобы вернуть ему свободу: известно, что именно это произошло с Платоном в 388 году до н. э. благодаря вмешательству киренейца Анникерида [36] , и мы знаем множество примеров подобного благородства в эллинистических полисах, где выкуп пленников соотечественником или богатым чужестранцем порой отмечался почетным декретом. С другой стороны, хозяин, естественно, мог при жизни или в своем завещании отпустить на волю слугу, чья преданность и верность заслуживали вознаграждения. В исключительных обстоятельствах имели место коллективные освобождения, например, когда рабов в связи с нехваткой военных сил призывали служить в армию наравне со свободными людьми и они прекрасно показывали себя в сражениях: тогда народ даровал им свободу декретом, который содержал список освобождаемых. Во всех этих случаях составлялся официальный документ, иногда лишь выбиваемый на стеле для обнародования, который защищал вольноотпущенника от неправомерных взысканий. В эллинистическую эпоху помимо этих процедур освобождения широкое распространение получает еще одна — денежный выкуп, вносимый самим рабом за собственную свободу. Разумеется, это позволяет предположить, что раб обладал достаточной суммой, то есть имел право владеть движимым имуществом и делать накопления — привилегия, совершенно противоречащая изначальному статусу раба, который в принципе являлся вещью своего хозяина и не имел ничего своего собственного. Частота таких выкупов свидетельствует о том, что обычаи претерпевали изменения если не в законодательной сфере, то, по крайней мере, на практике. Замечательный пример — история Клеомена III, спартанского царя, который для укрепления своей армии, истощившей его казну, предоставил свободу шести тысячам илотов за выкуп в пять мин (500 драхм) за каждого — нормальная цена за раба в ту эпоху, как видно из других документов.

36

Платон после смерти Сократа отправился в путешествие, в том числе на остров Сицилия, где в Сиракузах правил тиран Дионисий. Пытаясь силой философии воздействовать па тирана, беседуя с ним и осуждая тираническую форму правления, Платон навлек на себя недовольство Дионисия. Тогда философ отплыл из Сиракуз на корабле спартанского посла Поллида, который получил тайный приказ убить Платона, но не решился этого сделать и продал ею в рабство на острове Эгина. Некий Анникерид, узнавший в выведенном на продажу невольнике известного философа, тут же купил его и отпустил на свободу.Вернувшись после этого в Афины, Платон основал свою знаменитую школу Академию.

Что касается индивидуальных случаев, наиболее распространенной была процедура, примеры которой мы встречаем в Дельфах с начала II века до н. э. и во многих других греческих святилищах. Раб, которого хозяин отпускал на свободу за выкуп, обращался как к посреднику к богу, то есть к служителям храма: уплаченные деньги помещались в священную кассу, которая передавала их владельцу раба, как если бы его покупал бог. В общем, это была фиктивная продажа божеству, которое по условиям сделки предоставляло только что приобретенному рабу свободу. Выгода от божественного посредничества в этой сделке, которое удивляет на первый взгляд, состоит в том, чтобы гарантировать ее силу и законность. Кроме того, в соответствии с законом поручители, которыми выступали горожане, как и свидетели, упоминались в акте. Обнародование его текста в святилище, массу примеров чего предлагает храм Аполлона в Дельфах, все стены которого испещрены такими текстами, теснящими друг друга, должно было гарантировать вольноотпущеннику, что впредь никто не сможет обращаться с ним как с рабом. Образец дельфийских документов об освобождении в основном почти не изменился за время существования этого обычая — со II века до н. э. до начала эпохи поздней Римской империи. После даты, привязанной к имени архонта, ежегодно назначаемого в Дельфах, с указанием месяца, шла формула акта продажи: «Такой-то, сын такого-то, продал Аполлону Пифийскому человека мужского (или женского) пола, именуемого… и происходящего из… за такую-то сумму в соответствии с прошением о покупке, которое он (или она) продал богу». Далее следовали имена поручителей и призыв к свидетелям, удостоверяющим законность совершаемого освобождения, которые в случае чего несли ответственность. Наконец, шел список свидетелей. Случалось также, что текст содержал дополнительное условие, оговаривающее, что до смерти своего хозяина освобождаемый раб продолжает служить ему с покорностью и преданностью. В этом случае освобождение фактически вступало в силу через неопределенный срок.

Большое количество таких документов, их неизменная и четкая форма, привлечение многих поручителей и свидетелей очень показательны: освобождение раба, собравшего необходимую сумму, чтобы купить свою свободу, не было редкостью; оно контролировалось магистратами и гражданами, которые несли ответственность за эту сделку. Святилище, в котором она заключалась, создавало соответствующую обстановку, чтобы окружить ее атмосферой строгости и взаимного доверия, которых она требовала. Условная продажа богу, хотя речь шла о выкупе рабом, имевшем достаточно денег, своей свободы, не означала, что обеими сторонами двигала некая мистическая цель, о чем тексты явно не сохранили никаких следов, Она лишь отражает тесную связь между мирским и священным, между полисом и его культами, которая совершенно естественно заставляла индивида добиваться и получать для важных актов повседневной жизни освящение религиозной власти, которая оставалась весьма существенной и авторитетной силой в государстве.

* * *

Если добиться освобождения становилось легче, если оно обставлялось новыми законными гарантами, если нравы в целом эволюционировали в направлении гуманизации рабского состояния, особенно в рамках семьи, то различие между свободным человеком и рабом в эллинистическом полисе сохраняло свое фундаментальное значение. Даже если в рабе стали больше видеть человека, то это, во всяком случае, был человек, лишенный существенных человеческих прав, — человек вне полиса. Поскольку сущность свободного человека — принадлежать к какому-либо полису. Даже чужеземец, живущий не в родном полисе, подчеркивал свои связи с ним и добавлял к своему имени прилагательное, называемое этническим,которое выражало эту принадлежность: поэт Каллимах и ученый Эратосфен, хотя и жили в Александрии, считались киренейцами, так же как Аристотель, вынужденный рано покинуть родной город Стагиру — ничем не выдающийся полис, тем не менее остался на века Стагиритом. Географ Страбон, объездивший в конце I века до н. э. весь античный мир, не забыл, что он уроженец Амасии в Понтийском царстве. Что бы ни говорили иногда об эллинистическом космополитизме, сила и первичность гражданских связей признавались всеми.

Политическая организация полисов существенно не изменилась после Александра. Как мы видели на примере Аполлонии Понтийской, народное собрание и Совет (даже

если эти два института назывались иначе) везде оставались двумя главными органами государства с магистратами, играющими роль исполнительной власти. Как отмечал Аристотель, отдельные случаи государственного устройства редко отвечают какому-то режиму в чистом виде — хоть демократическому, хоть аристократическому (этот последний, основанный на власти знатных по рождению, практически не отличался от олигархического режима, основанного на власти денег: оба в действительности имели тенденцию к смешению).

Большинство полисов имели смешанный образ правления, который в зависимости от обстоятельств склонялся то в одну, то в другую сторону: либо к народовластию, осуществляемому через лидеров «черни» (древние историки с удовольствием употребляли для обозначения масс уничижительные термины), либо к власти богатых, которые сами себя именовали лестным эпитетом «хороших» или «честных людей». В той мере, в какой мы можем оценить при крайнем многообразии этой конституциональной истории и недостатке наших источников некую общую тенденцию, нам представляется, что большая часть полисов, включая Афины, как правило, придерживалась традиционного строя, основанного на уважении законов предков, которые, по существу, стояли на страже привилегированного положения имущих. Разумеется, это не исключало определенного народного недовольства, которое могло вылиться в мятеж, если находился лидер, способный им управлять. Так, Агафокл, исполнявший в Сиракузах функции стратега, смог захватить власть в 317–316 годах до н. э., организовав против олигархов, которые управляли городом, восстание бедняков, поддержанное армией, которое быстро переросло в грабежи и резню, Эта внутренняя напряженность иногда усугублялась вмешательством извне. Так произошло, например, в Кирене в 322–321 годах до н. э. во время конфликта киренейцев с авантюристом Фиброном, завершившегося в результате всяких перипетий установлением лагидского господства в этой стране: демократы и собственники пытались заручиться поддержкой авантюриста, который хотел захватить Ливию, а многие аристократы получили убежище и покровительство у Птолемея, чей полководец Офелла с помощью этих беженцев разгромил Фиброна и подчинил Кирену власти александрийского сатрапа. Примечательно, однако, что закон, изданный тогда Птолемеем в Кирене, насколько он известен нам по чрезвычайно интересной надписи, не ограничивался восстановлением изгнанников в правах и введением лагидского контроля за политической обстановкой в полисе с присвоением царю пожизненного звания стратега; если возвращались главные рычаги аристократического управления, то новый закон вносил в него существенную поправку, увеличивая в десять раз число полноправных граждан, которое вырастало с 1000 до 10 000 человек. Этой значительной уступкой народу Кирены Птолемей, очевидно, намеревался удовлетворить требования демократов и, таким образом, вернуть мир в полис; это стремление не получило своего политического завершения, но оно продемонстрировало, что позиции диадохов, а в свое время и Александра, в отношении полисов определялись не симпатией к тому или иному образу государственного устройства или к той или иной партии, а лишь обстоятельствами и сиюминутными интересами монарха. Так, мы видели, как Антигон Одноглазый и его сын Деметрий в официальном заявлении даровали «свободу полисам» и отменили в Афинах консервативный режим Деметрия Фалерского, чтобы одолеть Кассандра, тогда как Гонат, их прямой наследник, обычно опирался на местные тирании, которые пресекали деятельность демократии. Эта сложная политическая игра, где различные группировки зачастую сталкивались друг с другом и охотно призывали на помощь чужеземцев, осложнялась корыстным побуждением правителей, которые непосредственно или через своих шпионов вмешивались в нее, не руководствуясь доводами рассудка. Их уверенный цинизм был определяющей чертой эпохи. Но разнообразные направления, которые принимало их вмешательство, не позволили ему системно повлиять на конституционное развитие полисов, которое в целом подчинялось другим силам, вызывающим медленные изменения в экономике и обществе.

Наиболее важным и, во всяком случае, наиболее наглядным было равновесие в распределении доходов. В греческом мире всегда были богатые граждане и граждане небольшого достатка, в зависимости от размеров земельных владений, которые составляли основу любого богатства: доходами от ремесла или торговли жили очень немногие — для большинства занимающихся ими это был дополнительный источник доходов. В эллинистическую эпоху, насколько мы можем представить себе экономические феномены, значительно увеличились прибыли, стимулируемые резким расширением торговли в направлении Ближнего и Среднего Востока, поощряемые также растущей урбанизацией как в Элладе, так и в новых странах. Данные археологии и сохранившиеся тексты доказывают, что роскошь стала повсеместной, что дорогостоящие продукты питания стали более распространенными, а драгоценные металлы получили более широкое применение. Это обогащение становится особенно ощутимым в III веке до н. э., тогда как во II и в I веках восстания и войны, порожденные римскими завоеваниями, привели к оскудению полисов. Но в целом даже относительно этого времени мы не можем говорить о всеобщем экономическом упадке. Вместо этого шел процесс постепенного сосредоточения этого приумножавшегося богатства в руках очень незначительного меньшинства. Земельная собственность, остававшаяся основой любого богатства, нередко эволюционировала в сторону крупных владений за счет задолженностей мелких собственников, которые закладывали свое имущество и разорялись, погашая долги. В это время во многих городах снова появляется старое требование списания задолженностей, сопровождаемое просьбой нового раздела земель: так было в Спарте в III веке до н. э. при царе Агисе, затем при Клеомене III, и хотя реформы Клеомена не выходили за пределы Спарты, эта угроза сплотила против него консервативные силы на остальной части Пелопоннеса. То же происходило и в Малой Азии: узурпатор Аристоник после смерти Аттала III Пергамского (133) в своем государстве гелиополитов, а затем Митридат после римской резни в Азии в 88 году до н. э. объявили об отмене задолженностей, явно удовлетворяя желаниям значительной части населения. Эти явления свидетельствуют об определенном социальном напряжении между богатыми и бедными, которое, впрочем, редко приводило к открытым конфликтам или к попыткам переворота. Следы этого обнаруживаются в сочинениях философов, в частности у авторов утопий, например у Ямбула, и в художественных произведениях, таких как «Мелиямбы» поэта Керкида из Мегалополя, в котором, разумеется, не было ничего революционного (он был послом своего города при Антигоне Досоне и служил офицером в сражении при Селласии), но который под влиянием философии киников бичевал жадность и показное богатство и призывал к благородному дележу лишнего имущества.

Это нарушение внутреннего равновесия между доходами граждан сказалось как на функционировании институтов, так и на самом образе жизни полиса. Общество все чаще брало на себя заботу о выживании самых обездоленных, число которых возрастало. Это выражалось прежде всего в контроле, установленном за главными продовольственными продуктами, такими как зерно. Подобные примеры встречались в классическую эпоху, в частности в Афинах. Теперь же документы (правда, гораздо более многочисленные, чем раньше) свидетельствуют о существовании в разных полисах «уполномоченных по зерну», которые отвечали за снабжение граждан этим продуктом первой необходимости. Обычно он производился на пахотных землях самого полиса или его зависимых территорий; таким образом, для островных полисов, таких как Самос или Родос, владения на соседнем континенте играли роль житницы и, следовательно, имели для них жизненно важное значение. Другие города, чья территория была малоплодородна или очень мала, зависели от продуктов, доставлявшихся из таких производящих стран, как Египет и Киренаика, и зачастую проходивших через рынки-посредники: в качестве такового выступал Делос, благодаря чему этот остров в эллинистическую эпоху вновь обрел свою независимость и получил источник для своего процветания. Почетный декрет, датируемый приблизительно 230–220 годами до н. э., позволяет представить эти коммерческие отношения: город Гистия, расположенный на севере Эвбеи, воздавал почести родосскому банкиру, который предоставил беспроцентную ссуду уполномоченным но зерну, которых гистийцы отправили в Делос для закупки зерна, — этот заем позволил им справиться со своей задачей в кратчайшие сроки. Стела, на которой был записан декрет, перечисляющий почести, которых удостоился щедрый родосец (публичное восхваление, увенчание венком из листьев и право гражданства Гистии), была установлена на Делосе с разрешения ее жителей. Таким образом, от севера до юга Эгейского моря, от северной оконечности Эвбеи, контролируемой тогда Македонским царством, до самого Родоса, независимого, могущественного полиса, через Делос и Киклады, где преобладало лагидское влияние, устанавливался регулярный товарообмен, связывавший полисы отношениями взаимовыгоды, которые дополнялись личными связями.

Поделиться:
Популярные книги

Вперед в прошлое!

Ратманов Денис
1. Вперед в прошлое
Фантастика:
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Вперед в прошлое!

Черный Маг Императора 5

Герда Александр
5. Черный маг императора
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Черный Маг Императора 5

Законы Рода. Том 5

Flow Ascold
5. Граф Берестьев
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Законы Рода. Том 5

Неудержимый. Книга XVI

Боярский Андрей
16. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XVI

Если твой босс... монстр!

Райская Ольга
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.50
рейтинг книги
Если твой босс... монстр!

Третий

INDIGO
Фантастика:
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Третий

Идеальный мир для Лекаря 12

Сапфир Олег
12. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 12

Измена. Жизнь заново

Верди Алиса
1. Измены
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Измена. Жизнь заново

Хозяин Теней 2

Петров Максим Николаевич
2. Безбожник
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Хозяин Теней 2

Надуй щеки! Том 6

Вишневский Сергей Викторович
6. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
дорама
5.00
рейтинг книги
Надуй щеки! Том 6

Ползком за монстрами!

Молотов Виктор
1. Младший Приручитель
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Ползком за монстрами!

Кодекс Крови. Книга ХI

Борзых М.
11. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга ХI

Убивать чтобы жить 6

Бор Жорж
6. УЧЖ
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Убивать чтобы жить 6

Неправильный лекарь. Том 1

Измайлов Сергей
1. Неправильный лекарь
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Неправильный лекарь. Том 1