Цветы на нашем пепле
Шрифт:
– Кстати, – сказал император, когда Грег присел отдохнуть. – У меня есть сюрприз для тебя.
– Представляю, – ворчливо откликнулся Грег.
– Да? – искренне удивился Лабастьер. – И что ты представляешь?
– Ничего. Это я так… Что там у тебя?
Император не стал упорствовать в расспросах, а перешел к делу:
– Ты интересовался литературой бабочек. Я сделал для тебя книгу.
– Что значит, «сделал»?
Император что-то прочирикал, и к самому лицу Грега подплыл один из флаеров. Один из сидящих
– Что это? – спросил тот, осторожно взяв его в руки.
– Книга, – отозвался император. – Я изучил вашу технологию изготовления книг и слегка подправил ее. Это – самый популярный в нашем мире текст – «Книга стабильности» махаон. Сейчас ее читают не только махаоны, но и маака, и урании. Это избранные, самые любимые мною стихи. Я сам перевел их на твой язык, чувствуя при этом связь времен. Когда-то почти тем же самым занималась моя мать – переводила «Книгу стабильности» с языка махаон на язык маака.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Грег и принялся разглядывать подарок. Переплет «книги» был серым и тонким, как папирус, со схематическим изображением трехлепесткового цветка, выполненным одной золотистой линией. Когда Грег осторожно перелистнул обложку, то под ней обнаружились странички столь тонкие, что страшно было и листать их. Микрон? Полмикрона? Толщиной в одну молекулу?..
– Это не для моих грубых пальцев, – Грег с сожалением хотел вернуть подарок, но император остановил его.
– Не торопись. Это флуон, материал в сотни раз прочнее вашей бумаги. Порвать страницу этой книги ты сможешь, только если сильно постараешься. А я не смогу вовсе.
– Сколько тут страниц? – спросил Грег.
– Триста тридцать три, – ответил Лабастьер. – Когда-то у махаонов это число считалось священным и изображалось цветком трилистника. На каждой странице – одно стихотворение. Мне это доставило удовольствие.
– Как ты успел перевести их за одну ночь?
– У меня тысячи голов, – напомнил император.
Грег с сомнением перелистнул первую, абсолютно чистую, и невесомую страничку. Удивительно: при почти полном отсутствии толщины страницы были не прозрачны, а белоснежны, словно плотный ватман. А вот и первый текст. Иззелена-черные буковки были малюсенькими, но Грег все-таки смог невооруженным глазом разобрать слова и прочел вслух:
«Мокрые усики – радугаСытую землю щекочут,Это небо смешит ее, радует,Удивить разноцветием хочет.Личинка, это друг друга ониТак любят – и вечно, и молча».– Хм-м… – покачал он головой. – Интересно. Красиво, но непонятно. Похоже на японские
– Ты прав, – отозвался Лабастьер. – Но природа этого текста несколько иная. И я не смогу объяснить тебе, в чем его специфика, ты должен почувствовать это сам. Я бы выделил тут несколько основных семантических линий: «Не суетись, и ты обретешь гармонию», «мы смертны, и жизнь наша коротка», «мир прекрасен», «вселенная едина в своем многообразии, и мы – часть ее»… Однако займись этим на досуге, а сейчас – в путь.
Грег осторожно закрыл книгу и вновь хотел вернуть, так как боялся повредить ее, сжимая в руке, но император опять остановил его:
– Утром портной сделал спереди твоей блузы специальный карман…
Грег пощупал живот и с удивлением обнаружил там маленькую, в размер книги прорезь. Сунул туда палец и тот уткнулся в дно. Усмехнувшись, Грег положил в карман книгу, и они продолжили путь.
– Ты обещал разговор о моих соплеменниках, – чувствуя, что начинает говорить слогом Лабастьера, напомнил Грег, когда они миновали поросший колючим кустарником холм.
– Обещал, – согласился император.
Минут пять после этого они шли молча.
– Так давай побеседуем, – прервал тишину Грег.
– Давай.
– Что же ты не беседуешь?! – разозлился Грег.
– Беседую, – невозмутимо возразил Лабастьер.
– Проклятье, – пробормотал Грег. – Ладно… Ты думаешь вывести из анабиоза моих товарищей?
– Я думаю об этом, – отозвался император. Грег хотел уже было взбеситься вновь, но Лабастьер продолжил: – Взвешиваю все «за» и «против». «За» не вижу ни одного.
– А «против»? Перечисли!
– Всех не сосчитать. Чем больше я с тобой общаюсь, тем больше их появляется. Например, прямо сейчас ты проявляешь удивительный для меня первобытный эгоизм. Заключив двустороннее соглашение, ты истерично требуешь от меня выполнения моих обязательств, а о своих даже не вспоминаешь.
– Какие еще обязательства?! – возмутился Грег.
– Ты обещал рассказать мне о том, с чем вы столкнулись в космосе. А так как инициатива заключения этого соглашения исходила от тебя, то и первый шаг должен быть твой. Но ты не торопишься.
– Черт! – выругался Грег. Он и в самом деле и думать забыл об этом. – Ну ладно. Я расскажу.
«Наш корабль называется «Звездный странник», и я думаю, зря мы его так назвали. В его строительство вбухали треть годового бюджета планеты, и не стоило нам быть легкомысленными даже в названии. Надо было назвать его «Счастливчик» или хотя бы «Разведчик», а еще лучше «Мэйфлауэр» – так назывался корабль, на котором когда-то по океанским водам приплыли на мою родину первые поселенцы из Европы и основали великую страну. А странник странствует ради странствий, и это главная его цель… Так, к сожалению, и вышло.