Данфейт
Шрифт:
— Fui gjadie!!! — завопила Данфейт, нанося удар в грудь зрячего локтем.
Кимао тут же схватил ее за запястья и прижал их к столу.
— Еще раз назовешь меня подобным именем и потеряешь голос навсегда! — зашипел он, с силой придавливая ее грудь в краю стола. — Моя мать была Великой женщиной! Великой! Ты все поняла?!
Он надавил сильнее, и Данфейт закричала от боли. Кимао резко отстранился от нее и покинул кухню.
Когда он вернулся, Данфейт уже переоделась и пила чай вместе с Орайей. Заметив его появление,
— На этом все? — как ни в чем не бывало, произнес он.
— Поцелуй меня в зад, зрячий! — прошептала Данфейт и, задев его плечом на прощание, покинула дом Орайи.
— Ну, ты, конечно, отмочил номер, — покачал головой Орайя и протянул Кимао кружку с горячим чаем.
— Я не знал, что это возможно.
— Если все зрячие испытывают подобное, я готов пересмотреть свое отношение к Возвышению.
— Извини, — произнес Кимао, отворачиваясь от брата. — Я не собирался доводить дело до конца. Даже не думал об этом. А потом… Сам не знаю, почему поступил так.
— Знаешь, — ответил Орайя и улыбнулся.
— Она не просила, — покачал головой Кимао.
— Она захотела, а ты сделал. Вот и все.
***
— Привет! — радостно поздоровалась Эрика с проходящими мимо нее Кимао, Орайей и Айрин.
— Привет, — улыбнулся Кимао и посмотрел на Данфейт.
Дани сдержанно кивнула в знак приветствия и тут же начала старательно отводить глаза.
Айрин, заметив это, ехидно хмыкнула:
— О тебе теперь судачат на каждом углу!
— Не обо мне одной.
— Как себя чувствуешь, Кимао? — приподняв одну бровь, спросила Эрика.
— Отлично! — ответил зрячий и вопросительно посмотрел на Данфейт.
Он не ожидал, что она станет рассказывать о произошедшем Эрике, однако, судя по мыслям подруги, Эрика была посвящена во все подробности. Данфейт приподняла голову и посмотрела куда-то вдаль. Казалось, будто она не здесь сейчас. Кимао хотел сказать что-нибудь язвительное, чтобы вызвать ее на словесный поединок, но глядя в ее пустые глаза понял, что она не услышит его. Будто его не существует рядом, словно, его вообще больше нигде нет.
— Нам пора, — произнесла Данфейт и, взяв подругу под руку, потянула ее следом за собой.
Кимао обернулся, чтобы проводить Данфейт взглядом. Новый черный костюм матриати ей шел. Она заказала пуговицы, такие же, как и у него, на которых были вышиты всего две буквы «D.f.». «Done faitu». Почему она сократила свое имя именно так? Почему не «D.B.», а «D.f.»?
— Кто назвал твою сестру этим именем? — спросил Кимао, обращаясь к Айрин.
— Отец, — пожала плечами Айрин.
— Почему «Данфейт»?
— Понятия не имею. Никогда не задумывалась об этом.
— А она задумывалась?
— Об этом тебе лучше
Кимао с усталостью взглянул на Айрин и, не задерживая взгляда, как он раньше делал, развернулся и направился к лифтам.
— Что это с ним? — прошептала Айрин.
— Перепил вчера, — ответил Орайя.
— Он же не пьет.
— Пьет, конечно! — рассмеялся Орайя и похлопал Айрин по плечу. — Все пьют, и он не исключение.
— Он — не все остальные, и Кимао Кейти не стал бы пить, не будь на то веской причины.
— Причин много, Айрин. Ты, она…
— Она?
— Да, Айрин, она…
***
Данфейт и Эрика опоздали. На урок господина Ло. Предмет, который он преподавал, назывался «Психоэмоциональное восприятие окружающей действительности». За длинным, многообещающим названием скрывалась обыкновенная «промывка мозгов». Расхаживая на протяжении двух часов перед внемлющей аудиторией, господин Ло рассказывал истории из жизни зрячих и матриати, когда благодаря навыкам последних сильные мира сего оставались в живых. Правда, он не упоминал при этом о судьбе самих матриати, но, как говорится, без смерти подвиг не может быть трагическим.
Рассказчик, следует отдать ему должное, он был неплохой. Удерживая в напряжении зрителей на протяжении всей истории, он умудрялся вызвать в своих подопечных не только неподдельный интерес, но и чувство гордости за тех, к чьим рядам они примкнули. Все бы ничего, но господин Ло очень ценил пунктуальность. Зная об этом, Данфейт и Эрика приготовились к самому худшему, но преподаватель просто попросил их занять свои места в аудитории и, снисходительно улыбнувшись, продолжил рассказ о безвыходной ситуации, в которую попали четверо человек.
Дани не уловила момент, когда потеряла нить происходящего. Ее веки постоянно опускались на глаза, но она старательно поднимала их вверх, потирая виски и скрывая зевоту. О чем вещал Ло, ее уже мало интересовало. Уснуть посреди занятия, сидя в первом ряду, — вот чего действительно опасалась Данфейт. В какой-то момент, глаза ее все-таки закрылись и Дани просто уснула.
— Ты не успеешь этого сделать! Это — безумие, остановись!
— Не говори мне о безумии. Кто угодно, но только не ты!
— Освободи ее. Отпусти!
— Нет! Ее время не пришло! Не пришло, понимаешь?
— Твой сын перестал называть тебя отцом. Ты хочешь, чтобы она перестала называть тебя Учителем?
— Она поймет. А если нет — значит, я не достоин того, чтобы она звала меня так.
Данфейт встрепенулась и открыла глаза. Господин Ло уже заканчивал свой рассказ, а ее одногруппники замерли в тревожном ожидании развязки.
— Так, госпожа Белови? — вдруг спросил Ло.
Дани не нашлась, что ответить, кроме односложного «да».