Детектив и политика. Вып. 1
Шрифт:
Свой товар Хендрик Верстиг расхваливал недолго и умолк. Слова он тратил понапрасну. Незнакомец не отвечал и, казалось, даже не слушал его.
Их путь, друг подле друга, они продолжали в молчании. Только обезьянка, затосковав о родных тропиках, ужаснувшись туману, иногда слабо вскрикивала, да попугай хлопал крыльями.
По прошествии часа незнакомец неожиданно сказал:
— Приближаемся к моему дому.
Они уже вышли из города. Вдоль дороги с обеих сторон тянулись большие парки, отгороженные решетками. Время от времени попадались отдельные деревья, освещенные окна коттеджей,
Перед одной из решеток незнакомец остановился, достал ключи, открыл калитку и тут же снова запер ее за Хендриком.
В глубине сада матрос с трудом различал небольшую, но вполне приличного вида виллу, ставни которой, однако, были закрыты и не пропускали никакого света.
Незнакомец, его молчание, безжизненный дом — все это было как-то мрачно. Но Хендрик вспомнил, что его случайный попутчик живет один.
«Это оригинал, — подумал Хендрик, — ведь ясно, что голландский матрос не столь богат, чтобы его заманивать и грабить!» Ему стало стыдно за свое минутное беспокойство.
— У вас есть спички? Посветите мне, — сказал незнакомец. Матрос повиновался. Незнакомец ключом, открыл дверь коттеджа. Войдя в дом, незнакомец принес лампу, свет которой высветил со вкусом обставленную гостиную.
Хендрик Верстиг успокоился совершенно. Уже вновь он лелеял надежду, что его странный спутник купит и большую часть ткани.
Незнакомец вернулся в гостиную с клеткой.
— Посадите в нее вашего попугая. Мне не хотелось бы брать его в руки до тех пор, пока он не будет ручным и не сможет говорить так, как я того хочу.
Затем, закрыв клетку, в которой метнулась напуганная птица, незнакомец предложил матросу взять лампу и пройти с ним в соседнюю комнату, где должен был стоять стол, удобный, чтобы развернуть ткани. Едва Хендрик Верстиг вошел в соседнюю комнату, он услышал, как за ним закрылась дверь и повернулся в замке ключ. Он стал пленником.
Возмутившись, он поставил лампу на стол и только решил высадить дверь, как его остановил голос:
— Матрос, один ваш шаг вперед, и вы мертвы!
Хендрик поднял голову и увидел, что через люк, который он раньше не заметил, на него смотрит дуло револьвера.
В ужасе он остановился. Бороться казалось бесполезным. При таких условиях он не смог бы даже воспользоваться ножом, да и револьвер был бы бесполезен. Незнакомец, во власти которого оказался Хендрик, укрывался за стеной сбоку от люка. Наблюдая за матросом, он мог просунуть лишь руку с направленным на Хендрика оружием.
— Слушайте меня внимательно! — сказал незнакомец. — Повинуйтесь! Услуга поневоле, которую вы мне окажете, будет вознаграждена. Правда, у вас нет выбора. Следовательно, повиноваться мне нужно не задумываясь. Иначе я пристрелю вас как собаку… Откройте ящик стола… Так. Вы видите шестизарядный револьвер. В нем пять патронов… Возьмите его…
Голландский матрос повиновался почти бессознательно. Обезьянка на его плече дрожала и вскрикивала.
Незнакомец продолжал:
— В глубине комнаты вы видите занавеску. Отдерните ее…
За занавеской Хендрик увидел альков, в котором на кровати, связанная, с кляпом во рту лежала женщина.
— Развяжите
Когда приказание было исполнено, женщина, совсем юная и восхитительно привлекательная, бросилась на колени рядом с люком:
— Харри! Это подлая западня! Вы затащили меня на эту виллу, чтобы убить здесь! Вы говорили, что сняли виллу, что мы проведем в ней первые дни после того, как мы помирились. Я думала, что смогла убедить вас. Я считала, что в конце концов вы поверили. Я никогда не была виновата! Харри! Харри! Я невиновна!
— Я не могу верить вам, — сухо ответил незнакомец.
— Харри! Я невиновна… — повторила женщина сдавленным голосом.
— Это ваши последние слова. Я тщательно фиксирую их. Потом мне будут повторять их… Всю жизнь... — голос незнакомца дрогнул, но тут же снова окреп. — Ибо… я еще люблю вас. Если бы я так не любил, то убил бы вас сам. Но я не могу. Это невозможно. Потому, что я люблю вас. Теперь вы, матрос. Слушайте! Если прежде, чем я сосчитаю до десяти, вы не всадите пулю в голову этой женщине, я уложу вас мертвым к ее ногам… Итак! Раз… два… три…
Незнакомец еще не сосчитал до четырех. Потеряв рассудок от ужаса, Хендрик выстрелил в женщину, которая, по прежнему стоя на коленях, неотрывно смотрела на него. Пуля попала ей в лоб. Следующий выстрел, раздавшийся из люка, поразил матроса в висок. Тело уже оседало вниз, но визжащая обезьянка еще пыталась спрятаться в складках свитера.
На другой день в пригороде Саутгемптона случайные прохожие, услышав странные крики из коттеджа, сообщили в полицию.
Вскоре прибывшими полицейскими двери виллы были взломаны. Внутри были найдены трупы молодой женщины и матроса. Обезьянка, внезапно выскочившая из-под свитера бывшего хозяина, вцепилась в лицо одного из полицейских. Она напугала их настолько, что, несколько сдав позиции, они пристрелили ее прежде, чем снова приблизиться к телам.
Провели следствие. Было ясно, что женщину убил матрос, а потом застрелился сам. Тем не менее обстоятельства происшедшего не были до конца ясны. Конечно, оба трупа были сразу же опознаны, но возник вопрос: в результате стечения каких обстоятельств леди Фингал — жена пэра Англии — оказалась одна в загородном доме с матросом, только накануне прибывшим в Саутгемптон?
Владелец виллы не смог дать проясняющих ситуацию объяснений. Коттедж был снят за восемь дней до трагедии на имя некоего Коллинза из Манчестера, который, кстати сказать, так и не был обнаружен. Этот Коллинз якобы носил очки и длинную рыжую бороду. Впрочем, борода могла быть фальшивой.
Лорд Фингал, близкие друзья которого называли его Харри, прибыл в Саутгемптон из Лондона, как только узнал о случившемся, со всей поспешностью. Несчастный боготворил жену и был неутешен. После этих событий он удалился от светской жизни. Он живет в Кенсингтоне один, не имея рядом с собой никого, кроме одного слуги да попугая, который беспрестанно твердит: «Харри, я невиновна!»
Дешил Хэммет
Мальтийский сокол
(Пер. с англ. Юрия Здоровова)