Домовой. Нечистая призма, хрупкая грань
Шрифт:
Сначала жена начала просыпаться среди ночи или под утро. Она в панике металась по комнате, будила мужа, вопила, что видит чёрное нечто и в этот момент не может пошевелиться. Раз, два. Муж отмахивался, что ей приснилось, слегка подшучивал над беспокойной благоверной. А потом Его увидели оба, испытав идентичные чувства. Проснулись на утро в немом испуге и, не сговариваясь, пошли в храм просить помощи у батюшки. С тех пор это больше не повторялось.
Я также отчетливо помнила, как мы с домашними слегка иронизировали над этой историей. В самом деле, бывает же. У нее яркие ночные
Однако в тот вечер, сидя на кухне с подругой, я поражалась тому, как совершенно незнакомые между собой люди могли так точно описывать облик существа, его поведение и свои идентичные ощущения. Пытаясь справиться с волнением от услышанного, я раздумывала, стоит ли говорить об этом немыслимом совпадении. Ведь где та тонкая грань между научными фактами и псевдонаучным вымыслом? Грань между реальностью и еe обратной стороной? И кто способен еe пересечь?
О собственных мыслях решила лучшей подруге не говорить. Меньше знаешь – крепче спишь.
1 (Он)
В голове назойливо мелькает фраза из книги по психофизиологии, которую приходилось читать когда-то в прошлой жизни: «Сон – естественная потребность человека». О нормальном сне я и думать забыл, несмотря на то, что хочется просто закрыть глаза и отключиться. Выйти из эфира, потому что съемочная площадка напоминает сериал по мотивам книг Лавкрафта. Однако я зажат в тиски полной депривации без каких-либо физических последствий. Сейчас это воспринимается как чья-то нелепая, ужасная шутка.
Мне остаётся лишь истязать мутным взглядом окно в квартире многоэтажки, тёмной глазницей выходящее на ярко освещённый проспект. Вид из него до боли напоминает мне школьный физический опыт с призмой. Когда белый свет, содержащий всё сущее, преломляется на лучи разной длины от красного до тeмно-фиолетового цветов. Возьмем это сравнение с дисперсией света за основу, так будет проще… Не знаю для кого. Просто нужно уложить это в том, что осталось от моей головы.
В изредка проезжающих по проспекту автомобилях люди спешат по своим неотложным ночным делам. Они ни о чём не подозревают, потому что их глазу доступна самая короткая красно-оранжевая часть спектра. Следующие за ней – жёлтый и зелёный – уровни чувств и энергии видят животные, однако даже им недоступны самые тёмные цвета гаммы. Кто же я такой, если их вижу? В моей никудышной жизни с мерзким звуком щёлкнул выключатель, и я вдруг узрел все разом, дотянулся до белого света.
Прервав внутренний монолог, подмечаю, что опять завис. Мысли – это всё, из чего я состою, если не брать в расчёт зверский голод. Отрываюсь от окна и угрюмо смотрю на часы: 2:39 – в это время мне всегда неспокойно.
Грузно разворачиваюсь в сторону хозяина дома. Сейчас меня невозможно увидеть, даже если включить свет. Тени с улицы скользят по периметру давно знакомой комнаты и отплясывают танцы на одеяле светлого оттенка. Ни одна тварь не посмеет подобраться ближе, пока я здесь, а вот мой старый друг сегодня не один. Это значит, что добыча будет лакомой.
Меня
Я питаюсь энергией чувств и эмоций, преимущественно страхом. Сопутствующая энергия менее питательна, а вот направленная на меня – отлично насыщает. В древние времена человек почитал подобных мне духов, умел выходить на связь добровольно и отдавать им сильную энергию уважения. С приходом науки в жизни людей многое изменилось. «Страх – это всё, что у нас осталось», – говорит об этом Главный.
Порой мне становится по-человечески жаль своих перепуганных подопечных. Такова необходимость, чтобы выжить, как бы странно это ни звучало в моей ситуации. Это состояние требует трансформации, ведь Главный доходчиво предупредил: либо пройдешь испытание, либо растворишься во тьме Вселенной. Какое испытание – он так и не потрудился объяснить.
Вероятно, очень скоро я растеряю все свои человеческие мысли, однако пока что прежний я здесь. По какой-то непозволительно глупой или непостижимо умной задумке мироздания мне не чуждо все людское, хотя человеком я уже не являюсь.
Я тот, кого до смерти боятся, но, признаться, мне и самому безумно страшно. Ведь самое ужасное, что может постичь душу: бесперспективность сущего и неизвестность грядущего. Одна небольшая деталь усугубляет эту ситуацию: кажется, по всем мыслимым и немыслимым признакам я попал в Ад на Земле.
Поток энергий вырывает из раздумий о себе и обращает моё внимание на обитателей комнаты. Молодой человек лет тридцати пяти, к которому я часто прихожу, видит пресный серовато-синий сон про трудности на работе. Мы с ним не чужие.
Как только я перешел Грань рядом с ним, тут же вспомнил своего старого-доброго друга, будто кусочек детальки из яркой мозаики встал на место чёрного полотна моей прошлой жизни. Пока это всё, что у меня есть, поэтому я постоянно возвращаюсь к этому человеку в надежде, что сложатся новые фрагменты памяти. Копаясь в его сознании, нахожу бесчисленное множество воспоминаний и людей. Всё гадаю, кем из них мог быть я. Пока безрезультатно. Отчётливо слышу его мысли, когда выхожу за Грань, и, увы, не могу ничего сказать сам.
Имя друга я так и не вспомнил, но на удивление парень меня не боится, хоть и не узнаёт. Он ласково называет меня Домовым, а я принимаю это, не в силах сам себе ответить на главный экзистенциальный вопрос. Мне любопытно, почему же хозяин не боится чeрного нечто, посещающего его дом. Возможно, мой человеческий друг действительно бесстрашен, а, может быть, люди тоже способны чувствовать связь на другом конце.
Девушка – другое дело. Еe я ещe не видел. Крашеная блондинка мечется по подушке и комкает руками простынь. Еe сон подходит к кульминации, но мне нужно ещё. Желание колко вонзается в каждую частицу моей материи, и я не могу сдержать соблазн. В первый раз всегда страшнее всего.