Другие
Шрифт:
Второй вариант. Если же что-то буду придумывать и добавлю уже от себя, а перекрёстная проверка выявит это — мне придётся просить об отставке, но уже с худшими условиями. Так что ты мне посоветуешь? Я ведь не руководитель оперативного отдела и не пастух этих деятелей. Мой зад подсказывает, что его хотят убрать из моего мягкого кресла. Иначе причин, почему меня назначили разбираться во всём этом дерьме, я не вижу. Ладно бы по итогам всех опросов свидетелей и участников, мы дали бы наверх своё мнение, но, сам понимаешь, проводить дознание службе аналитики, это что-то совсем не то.
— Джейк, — ответил собеседник. — У
— Я не думаю, что это вышло из-под тебя, Дик. Не похоже на твой стиль. А что бы ты сам сделал, будучи на моём месте?
— Сделал сам? Не поверишь. Взял бы отпуск. Хотя бы на пару недель, пока ветер не стихнет и пыль осядет.
— И повесить это на тебя?
— Не-е-е-е… Заболею. Знаешь, ведь я так и не прошёл ежегодный медосмотр, да и со сном у меня в последнее время не очень. Надо бы показаться нашим врачам. Так, глядишь, и дней десять пролетит. Ну что, хорошее решение?
Джейк улыбнулся и, привстав, пожал своему собеседнику руку.
— Вполне устраивает. Тогда ты с завтрашнего дня отсутствуешь на работе по состоянию здоровья. Пиши бумагу на моё имя вчерашним числом. Я подпишу. А своё прошение на небольшой отпуск также оформим вчерашним днём через мою секретаршу. Я ей приплачу, и она возьмёт на себя вину, что забыла вовремя передать бумаги по инстанциям. Она у меня умная куколка. И от лишних денег не откажется. А за такую мелочь, как забывчивость, с работы её не уволят. Да и сам я этого не позволю сделать. А сейчас верну все документы в центральный офис, с пометкой «ознакомлен», но, в виду ухода в очередной отпуск, прошу передать рассмотрение другому ответственному лицу, а когда из больницы выйдет Вильям Джоэл, пусть сам разбирается со своими кадрами и решает — наградить их или закопать где-нибудь…
— А с Джиной как решишь? Ведь в отпуск она тебя должна своим благословением отпустить, да и не подумает, что это подстава?
— Мы с ней хоть и не в близки, но знакомы уже более десяти лет. У нас ровные отношения, да и выручали пару раз друг друга. Так что сейчас позвоню ей, напрошусь на встречу, а там, думаю, обьясню ситуацию и она мне не будет препятствовать. А чего оттягивать? Сейчас и позвоню.
Он потянулся к внутреннему телефону и набрал номер.
— Добрый день, мэм. Это Джейк. Не могли бы Вы уделить мне минут десять? Нет, мэм. Больше по личному вопросу, хотя и от службы никуда не деться. Через 15 минут? Конечно, устраивает. Буду у Вас в назначенное время. До встречи, мэм.
Положил трубку и улыбнулся.
— Вот так и делается всё не только в нашей стране, но и во всём мире. Телефон — самый важный аппарат в нашей жизни. С помощью него можно не только заказать пиццу, но и обьявить кому-нибудь войну.
— Но ты так осторожно говорил. И уважительно…
— Так она не моя подружка по жизни, а мой начальник. И сидит этот начальник в большом-большом директорском кресле такой ма-а-а-а-аленькой организации, как ЦРУ!
Оба мужчины засмеялись.
— Кого ты оставишь
— Так давно мой второй зам, Додсон, хочет постажироваться, попробовать отполировать моё кресло. Вот я и предоставлю ему такую возможность. А уж за ним попрошу приглядеть Никаса Кайна. Он, как ты знаешь, уже третий десяток по службе рядом со мной. Он мне как брат, да, пожалуй, и ближе…
И, поднявшись с кресел, мужчины обменялись вновь рукопожатием, улыбнулись друг другу и вышли из кабинета, направляясь каждый по своим делам.
* * *
5 дней назад.
Управление ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.
У начальника Управления в зале заседаний за длинным столом сидели 8 человек.
— Товарищи офицеры. Сегодня проводим совещание более оперативно. Попрошу без лишних слов. Только факты. Как вы были заранее оповещены, основная повестка — меры противодействия интересам недружественных нам разведок в отношении лаборатории А-3, а также действия по исключению утечек информации о проводимых там работ и усилению охраны как самого объекта, так и по сопровождению ведущих специалистов лаборатории.
Также попрошу дать информацию по покушению на врача дочери руководителя лаборатории и по исчезнувшему туристу из Канады. Прошу докладывать по мере готовности.
Поднялся полковник Ярый.
— Разрешите?
— Сергей Павлович, товарищи. Давайте не прыгать. Лучше смотрите в свои записи, что бы доклад был предметным. Да. Для общего сведения. Полковник Ярый официально находится в отпуске уже два дня. И то, что он сейчас здесь присутствует — его личная инициатива. Я это к чему. Если Вы по каким-либо служебным вопросам не сможете его застать на месте, то после моей информации, удивления, я думаю, у вас не будет. Надеюсь на Ваше понимание.
Полковник сел и продолжил.
— По информации о ДТП, где пострадал врач, кторый должен был лечить дочь Дмитрия Игнашева. Отстреляных гильз, пуль, эксперты на месте не нашли. По анализу крови я Вам, товарищ генерал, вчера докладывал. Поэтому пропущу.
— Не надо пропускать, товарищ полковник. Поделитесь со всеми присутствующими Вашей информацией.
— Слушаюсь. Анализы крови и ДНК, которые были проведены в лаборатории, со стопроцентной гарантией доказывают, что стрелок был не европеец, а ярко выраженный метис. К слову. Именно такой типаж и является тем, кто исчез из группы канадских туристов. Пока связать эти два факты не могу, но над этим работаем.
— Понятно, Сергей Павлович. Продолжайте.
— При обследовании места расположения второго предполагаемого стрелка, ничего не было обнаружено. Но мы подстраховались, вызвав кинолога. Собака повела группу не к дороге, которая находилась буквально метрах в сорока от точки, а, наоборот, через лес, как мы потом поняли, к просёлочной дороге.
— Не понял фразу «как мы потом поняли»? — переспросил генерал.
— Собака потеряла след буквально метров через тридцать. Далее не пошла. На месте мы нашли следы ядовитого порошка, который очень влияет на обоняние собаки. Действие таково, что если пёс будет находиться там более пяти минут, не исключена полная потеря обоняния собаки вообще. Анализ препарата произведён. Это, скорее, испортный. Не наш.