Дух Древнего
Шрифт:
— Говорят, полезно, — я остановился около его койки и положил пакет с бутерами на тумбочку. Рядом со стеклянным глазом. — На масле, хоть, не экономят?
— Не, — Тихон мотнул головой и, отставив тарелку, потянулся за гостинцами, одна рука у него оказалась в гипсе. — Спасибо, Кирилл, доктор как раз говорит, что мне нужна калорийная пища, чтобы восстановиться быстрее.
— А он сказал, когда выпишут? — хмыкнул я, наблюдая, как он достал бутерброд и разом откусил почти половину. — Ну ты и оголодал, а тарелку каши почти слопал.
—
— Отличные новости, — улыбнулся я, — выздоравливай и ждём тебя завтра в клубе, а насчёт голода, — я встал и пошёл к двери, — не переживай, воин постоянно голоден. До еды, до женщин и до побед.
Тихон от моих слов выпрямился. Вскинул голову и посмотрел на стеклянный глаз. Тот блеснул зрачком и уставился на него в ответ.
Поход в лазарет не занял много времени. На занятия по истории не опоздал и пришёл за минуту до начала. Но сами пары сегодня тянулись медленно и очень скучно. Виктория не радовала глаз.
Вернее, радовала. Юбка как обычно обтягивала её бёдра. Подчёркивала изгибы ниже талии. Блузка при поворотах натягивалась на груди. Притягивала мужские взгляды. Но мои мысли находились в другом месте.
Женщина — это хорошо. И очаг дома сохранит, и поесть приготовит. Она услада для глаз мужа и отданная на милость победителя крепость в постели. Но нельзя же постоянно о ней думать? Плох тот муж, чьи мысли всегда нацелены не вперёд, к схваткам реальной жизни, а назад. К домашней неге.
Хотя, может, и неплох. Знавал я многих царей, что меняли образ жизни. Достойными людьми слыли. Но они прекращали быть воинами. Годы неподвижной жизни притупляли их инстинкты и разум. Они плохо заканчивали, если не находился кто-то для защиты. Или не оказывалось денег, чтобы откупиться от опасности.
Поэтому я так и не обзавёлся царством в своё время. Не хотел привязывать себя к одному месту. Не хотел обрюзгнуть и погрязнуть в неге.
Нет, у меня имелся дом. Обширные земли и крепости. Подданные мне люди. Даже школу магии открыл. Но я всегда сохранял мобильность. Срывался в походы и на подвиги. А на местах оставались верные люди.
В этом мире я намеревался повторить свой опыт. Аристократы также воевали друг с другом. Государства сталкивались в воинах. Место моим навыкам найдётся. Они вновь принесут мне известность, власть и силу. Тем более, мне надо попасть за границу Империи. Уверен, части моего духа найдутся и там.
Но для начала мне надо стать сильней. Потому я начну с малого. Торговля артефактами — первый шаг. Важная стадия к финансовой стабильности.
Закреплюсь на этом рынке. Захвачу его. Подомну под себя банду Повара. А потом начну развивать экспансию на другие хлебные участки столицы, а потом и Российской Империи.
Я решил действовать
В голове мелькнула мысль, что потребуются надёжные кадры. Управляющие, командиры боевых подразделений, сами воины. Надо будет их готовить. Обеспечить верность… Додумать, как это сделать, я не успел.
— Кирилл Дмитриевич, — голос Виктории вырвал меня из размышлений, — Вы здесь? Что Вы думаете о словах академика Пресова?
— Я о них не думаю, — пожал я плечами, — но, раз уж их признало научное сообщество, то согласен.
— И всё? — лицо Виктории вытянулось от удивления, — ничего не добавите от себя?
— А должен? — я обвёл взглядом притихшую аудиторию, — разве кому-то интересно мнение простого студента в противовес академику?
Одногруппники походили на мышей, завидевших кота. Опускали головы и отводили взгляды.
— Мне интересно, — пролепетала Виктория.
В этот момент из коридора раздался звонок и я, встав из-за парты, пожал плечами:
— В другой раз, Виктория Сергеевна. Спешу на занятия по боевой подготовке. Честь имею.
Дверь за моей спиной захлопнулась, а ноги сами понесли на полигон. Через десять минут начинались занятия у Конрада Бергсона.
Странная она, подумал я о Виктории. То слова вставить не даёт. Спорит по малейшему поводу и сопротивляется моему интересу. То сама же лезет, когда не до неё.
Перед мысленным взором в один ряд с Викторией встали Маша и Лидия. Где их чуткость к натуре воина? Понимание, что мужчина занят важными делами?
Нда, не те нынче женщины пошли. Да и мужчины тоже не те (я вспомнил Тихона и Жорика). Время не то. Ладно, никуда не денутся. Воспитаем.
— Кто так бьёт?! — кричал Сир Конрад Бергсон, — Так женщину свою по заднице гладить будете! Вот так надо!
Занятие по обязательной боевой подготовке было в самом разгаре. Я уже привык, что нашей группой всегда занимался лично заведующий кафедры, и не удивлялся ему и его пассажам. Другие студенты считали, что это из-за меня.
Сир Конрад Бергсон крутнулся на месте, хлопнул себя по коленям и, разгибаясь, махнул руками, словно пустил волну. Огненный шар на пять гран резерва метнулся с его пальцев. Пробил сосновую доску и вонзился в грудь учебного манекена. Тут же возникли язычки пламени и учебный снаряд загорелся. От него потянулись струйки дыма.
— Вот так! — скомандовал Сир Конрад. — Резко, хлёстко, и не важно, что гран мало, главное, результат.
Первокурсники попытались повторить. Сам огненный шар получился у всех, но только у меня он вышел так, как хотел преподаватель. Резко и стремительно.