Две недели на любовь:
Шрифт:
– Спасибо, Терри.
Когда Терри ушла, закрыв за собой дверь, Адам спросил:
– Интересно, что, по ее мнению, я собираюсь с тобой сделать?
– Не знаю, – ответила Сиенна. – Но твой грозный вид ее явно напугал.
– Я кажусь грозным?
– Да, тех, кто тебя не знает, ты можешь напугать.
– Значит, тебя я не пугаю? – Засунув руки в карманы, он пристально посмотрел на нее.
– Нет, Адам. Ты меня не пугаешь.
«Но ты меня волнуешь», – добавила она про себя.
– Рад это слышать.
Нахмурившись, он обвел
Она не могла назвать это место студией своей мечты, но пока она была голова довольствоваться этим. Стены помещения были выкрашены в кремовый цвет. У одной их них стоял большой стеллаж с реквизитом. Здесь было все, начиная от разноцветных одеял и дурацких шляп и заканчивая старомодными табличками, на которых дети постарше писали мелом свои имена, чтобы позировать с ними на фото. На столике неподалеку от стеллажа по-прежнему лежало светло-желтое одеяло, усыпанное маргаритками. В широкие окна проникал солнечный свет, но помимо этого она во время работы включала установку с лампами.
Пока Адам изучал ее студию, Сиенна украдкой рассматривала его. Вдохновленная игрой света и тени на его лице, она, не удержавшись, взяла фотоаппарат. День клонился к вечеру, но света, проникающего в окна, было достаточно, чтобы сделать хорошее фото. Он стоял наполовину в тени и был демонически красив. Сиенна успела сделать два снимка, прежде чем он повернулся и посмотрел на нее:
– Я пришел сюда не для того, чтобы тебе позировать.
– Я это поняла. Итак, зачем ты пришел, Адам?
– Мне нужна твоя помощь.
Это удивило Сиену. Такого она не ожидала.
– Правда? Это на тебя не похоже.
Его глаза сузились.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что ты не из тех людей, кто просит помощи.
– Ты настолько хорошо меня знаешь?
– Думаю, да.
Конечно, она солгала. Она была готова поспорить, что Адама не знала хорошо даже его бывшая жена. Он скрывал свои мысли и чувства. Лицо его зачастую напоминало непроницаемую маску, и можно было только гадать, что пряталось за этой маской.
Когда она, став женой Девона, впервые встретила Адама, она сразу поняла, что братья полные противоположности. Всякий раз, когда сдержанный молчаливый Адам пронзал ее взглядом, ее бросало в жар, и это ее нервировало.
– Я сожалею о том, что случилось с Девоном, – сказала она. – Я собиралась позвонить тебе сразу, как только узнала о его смерти, но я не знала, что сказать.
– Я понимаю. – Взяв маленького плюшевого кролика, которого она использовала в первой части сегодняшней фотосессии, он принялся вертеть его в руках. – Девон с тобой не очень хорошо обращался.
Ее охватило чувство вины. Ей хотелось бы возложить всю вину за неудачный брак на своего бывшего мужа, но она не могла этого сделать. Ее мать всегда говорила, что от обоих супругов зависит, будет их брак счастливым или развалится.
– В том, что наш брак распался, виноват не только Девон, – призналась она. – Я оказалась
Одна темная бровь Адама поднялась.
– Как ты великодушна.
– Нет. Я просто сказала правду. В чем дело, Адам? Мы с тобой не виделись два года. Почему ты приехал ко мне сейчас?
Бросив игрушку на столик, он повернулся лицом к Сиенне:
– Сегодня у меня была последняя подружка Девона.
Эта новость никак не задела Сиену. Она давно выбросила из сердца Девина Куинна, и не сомневалась, что после нее у него были другие женщины. Черт побери, они были у него, даже когда он был женат на ней.
– И?
– И… – повторил Адам, проведя ладонью по затылку, – она продала мне сына Девона.
– Она продала своего ребенка? – произнесла Сиенна, не поверив своим ушам. – И ты его купил? Ты действительно заплатил этой женщине за ребенка? За своего племянника?
Адам напрягся. Его темные глаза сузились, на щеке начал дергаться мускул.
– Я не могу в это поверить. Боже мой, Адам. – Сиенна подумала о маленькой Кензи Джонсон и о том, с каким обожанием ее родители смотрели на нее. При мысли о том, что сына Девона продали, как ненужную вещь, она поморщилась. – Неужели ты действительно купил своего племянника?
– Разве у меня был выбор? – произнес Адам с яростью и начал расхаживать взад-вперед по комнате. – Разве я мог оставить мальчика с ней? Черт побери, за время нашего с ней разговора она ни разу даже не посмотрела на своего сына. – Он презрительно фыркнул: – Она назвала цену и стала ждать, когда я заплачу ей деньги. Это было самое настоящее вымогательство.
Гнев Сиенны уступил место сочувствию. Адам потерял брата, а затем к нему пришла корыстолюбивая женщина с целью продать ему сына Девона.
– Она продала своего собственного ребенка, – пробормотала Сиенна, почувствовав укол боли.
Она думала, что им с Девоном все-таки удастся сохранить их брак, несмотря на все их ссоры и разногласия. Так было до тех пор, пока он не заявил, что не хочет иметь детей, потому что они будут мешать ему получать удовольствие от жизни. Ему было наплевать на чувства Сиенны, и это как ничто другое убедило ее в том, что их брак обречен.
Но затем он сделал ребенка женщине, которая не хотела иметь детей.
– Она потребовала пятьдесят тысяч долларов, – процедил сквозь зубы Адам. – Очевидно, материнство мешало ее карьере.
– Тебе не следовало платить ей ни цента.
Глаза Адама засверкали от ярости, но она нисколько не испугалось. Возможно, его гнев действовал на его сотрудников, но не на нее.
– А что, черт побери, я должен был сделать?
Сиенна пожала плечами:
– Ну, я не знаю. Передать ее полиции, чтобы ее арестовали за попытку продать собственного ребенка? Затаскать ее по судам? У тебя же полно высококвалифицированных юристов, которые сделали бы все, чтобы право опеки над племянником перешло к тебе. Но вместо этого ты просто дал ей денег.