Дженни. Томасина. Ослиное чудо
Шрифт:
– Это вы Лори? – сердито крикнул ветеринар.
– Я, – ответила она.
Да, именно – нежная, нежная и кроткая. Он повторил про себя эти слова, когда услышал её голос. Но слишком долго лелеял он свою ярость, чтобы поддаться на такие штуки, и сердито спросил:
– А вы знаете, кто я такой?
– Нет, – отвечала она, – не знаю.
Тогда он загрохотал так, что земля задрожала:
– Я доктор Макдьюи! Главный ветеринар! Санитарный инспектор!
Если он ждал, что она испугается, опечалится или смутится, он своего не дождался. Лицо её озарилось радостью,
– Ох! – закричала она. – Услышал! Мы вас очень ждём, доктор. Идите скорей, а то поздно будет.
Он так удивился, что даже сердиться перестал. Что услышал? Кто услышал? Почему она порет такую чушь? И тут он понял: он просто забыл на минуту её второе прозвище.
«Психически неполноценна, – подумал он. – Совсем плоха, бедняга», – и не заметил, что не ругает, а жалеет её.
Зато он заметил, что следует за ней, а она уверенно и быстро ведёт его куда-то, и между ним и ею шествуют гуськом её собаки и кошки. Обогнув домик, она подошла к каменному амбару и толкнула дверь. Посреди комнаты стоял стол, покрытый ослепительной скатертью в пятнах свежей крови, а на столе, едва дыша, лежал большой барсук.
Макдьюи опытным взглядом распознал перелом задней лапы, страшную рану на передней и вывих плечевой кости, а острым нюхом уловил кисловатый запах воспаления.
– М-да, – сказал он, поморщившись. – Дело плоховато. Капкан?
Лори кивнула и добавила:
– И ещё собака его покусала. А потом он оборвал цепь и пришёл ко мне. Я не могу его вылечить. Я не очень хорошо лечу. Вот я и попросила.
Макдьюи рассеянно кивнул, не совсем понимая, кого же она просила, и не думая о том, как смешно прийти во гневе к своему самозваному сопернику и оказаться коллегой-консультантом.
– Эфир у вас есть? – спросил он. – Дайте-ка тряпочку. Поможем зверюге, усыпим. Больше тут делать нечего.
Но Лори мягко ответила:
– Бог послал его сюда не умирать, а вас – не убивать, мистер Макдьюи.
Ветеринар удивленно взглянул на неё.
– А вы откуда знаете? – спросил он. И прибавил: – Я не верю в Бога.
– Ничего, – сказала Лори. – Бог верит в вас, а то бы Он вас не посылал.
Она доверчиво посмотрела на него, и нежная, непонятная улыбка появилась в уголках её губ. Улыбка была почти лукавая, и почему-то она так тронула Макдьюи, что он чуть нс заплакал и побыстрей отошёл. Он вспомнил, как прозвучала в её устах его фамилия, и понял, что давно не слышал такой интонации. Впервые заметил он, как чист её взор и как умилительно просты черты спокойного лица. Потрясён он был так, что движения его стали ещё резче, а голос громче.
– Вы что, не видите, – крикнул он, – что тут делать нечего? И вообще, я без инструментов. По другому делу к вам ехал…
– Я подержу его, – сказала Лори. – Он мне доверяет. А тут вот – мои инструменты.
Она подсунула руку под голову раненого, положила другую ему на. бок и приникла щекой к его морде, что-то приговаривая. Барсук тяжело вздохнул и закрыл глаза.
Макдьюи даже вспотел от
– Господи Боже мой! – воскликнул он. – Вы с ума сошли!
Она подняла глаза, чуть-чуть улыбнулась и просто сказала:
– Меня и зовут сумасшедшей. Я его подержу, он не дёрнется.
Макдьюи не ответил. Взглянув на неё, он принялся шить, резать, латать, объясняя ей, что он делает, как профессор студентам. Вдруг, прервав лекцию, он спросил:
– Что вы с ним сделали, Лори? Он лежит совершенно тихо.
– Он мне доверяет, – снова сказала она, зачарованно глядя на то, как творят чудеса проворные пальцы хирурга.
По внезапному вдохновению Макдьюи заменил кусок плечевого сустава серебряной монеткой. Через некоторое время он спросил:
– Где вы его взяли?
– Он сам пришёл, – ответила она.
– Так… А откуда он знал, что надо сюда идти?
– Его ангелы вели.
– Вы когда-нибудь видели ангела?
– Нет. Я слышала их голоса и шелест крыльев.
У Макдьюи почему-то оборвалось сердце. Так бывает, когда вспомнишь давний сон или тронешь затянувшуюся рану. Он поглядел на девушку, стоявшую рядом с ним и восторженно взиравшую на дело его рук, вздрогнул, закончил перевязку, отошёл от стола и сказал:
– Ну, всё.
Лори схватила его руку и припала к ней лицом. Он почувствовал холодок слёз и прикосновение губ, и ему стало ещё во сто крат печальней.
– Сделал что мог, – отрывисто сказал он. – Не давайте ему двигаться. Завтра приду, положу гипс. Тогда всё будет в порядке. У вас есть где его держать?
– Да, – отвечала Лори. – Пойдёмте посмотрим.
Она с бесконечной осторожностью взяла больного на руки и повела врача за перегородку, в другую половину амбара.
Тут была настоящая больничка, но своих прежних пациентов Макдьюи в ней не увидел. Все звери были лесные – олень с переломанной ногой, одноглазая белка, свернувшийся ёжик, покусанный заяц, осиротевшие лисята, полевые мыши в картонной коробочке.
Макдьюи сразу стало легче на душе. Он даже засмеялся и сказал, окинув зверей опытным взглядом:
– А ёж-то симулирует.
И не остался без награды. Нежная спокойная улыбка засияла на простеньком лице.
– Ш-ш! – ответила Лори. – Пускай, ему здесь хорошо.
– Вот так вы их и лечите? – спросил он.
Лори смутилась.
– Я за ними хожу, – сказала она. – Им тепло, они отдыхают. А я их кормлю, пою, – голос её стал совсем тихим, – и люблю…
Макдьюи улыбнулся. Именно это прописывали от века все ветеринары. Правда, последнее снадобье вместо него давал Вилли Бэннок.
– Ну а как вы лечите тех, кого вам люди приводят? – спросил он.
– Я лечу диких, лесных, – отвечала она. – О домашних дома заботятся. Я нужна бездомным.
– Но вы ведь лечили корову у Кинкэрли?
Лори не удивилась вопросу, только лукаво улыбнулась.
– Я отослала их назад и велела ему быть с ней добрее, тогда она и доиться станет.
Макдьюи закинул голову и захохотал. Он представил себе, как слушал это сердитый фермер. Они вышли из амбара, и Лори спросила:
– Вы не зайдёте к нам на минутку?