Эдем (Книги 1-3)
Шрифт:
– Я Ива из саммад Охсо. А кто ты?
– Керрик.
– Ты тоже пленник, захваченный мургу. И ты можешь говорить с ними?
– Да, могу. Как вы оказались здесь?
– Странные вопросы ты задаешь. Конечно пришли ногами. Мы никогда прежде не заходили так далеко на юг, но прошлой зимой очень многие погибли от голода, и нам не оставалось ничего другого.– Она взглянула на его силуэт на фоне темного неба и спросила: - А когда тебя захватили в плен, Керрик?
– Когда?– На этот вопрос было трудно ответить.–
– Они все мертвы, - сказала вдруг женщина и зарыдала.– Эти мургу убили всех, всех, за исключением нескольких пленников.
Она рыдала все громче, и вдруг Керрик почувствовал боль в шее. Он схватил обеими руками ошейник и тут его дернули в сторону. Все было просто: шум мешал Инлену спать, и она откатилась в сторону, потащив за собой Керрика. После этого он больше не пытался говорить.
Утром он проснулся с трудом. Голова была тяжелой, кожа горела. Видимо вчера он слишком много был на солнце. Найдя контейнер с водой, он жадно пил, когда появилась Сталлан.
– Эйстаи сообщила мне, что ты говоришь с другими устозоу, - сказала она, и в словах ее было столько ненависти, что Керрик возмутился.
– Я - Керрик, тот, что сидит рядом с Эйстаи. Твои слова оскорбительны.
– А я - Сталлан, убивавшая для Эйстаи устозоу. В том, что я сказала, нет ничего оскорбительного.
Охотница вчера пресытилась убийствами, и ее манера говорить была как всегда грубой, как и ее голос. Но Керрик чувствовал себя сегодня слишком плохо, чтобы спорить с грубым существом. Не сегодня. Игнорируя ее движения превосходства и удовлетворения, он повернулся к ней спиной, заставив ее следовать за ним к месту, где лежала связанная женщина.
– Говори с ней, - приказала Сталлан.
Женщина задрожала при звуке ее голоса и испуганно взглянула на Керрика.
– Я хочу пить.
– Я принес немного воды.
– Она корчится и издает звуки, - сказала Сталлан.– Что это значит?
– Она хочет воды.
– Хорошо, дай ей немного, а потом я буду задавать вопросы.
Ину пугал мараг, стоявший рядом с Керриком и холодно, без всякого выражения смотревший на нее. Потом руки его шевельнулись и он издал какие-то звуки. Керрик перевел:
– Где есть большие тану?
– Где? Что это значит?
– Я говорю за этого безобразного марага. Он хочет знать, где находятся другие саммад.
– На западе, в горах. Ты же сам знаешь.
Сталлан не удовлетворил этот ответ, допрос продолжался.
Через некоторое время даже со своим неполным знанием языка Керрик понял, что Ина уходит от прямого ответа.
– Ты не говоришь всего, что знаешь, - сказал он.
– Конечно, нет. Этот мараг хочет найти другие саммад, чтоби убить их. Я не скажу ему. А ты сам хочешь этого?
– Мне все равно, - искренне ответил Керрик. Он устал и у него болела голова.
– Спроси снова, - сказала Сталлан.
– Спрашивай сама, - ответил Керрик в такой оскорбительной манере, что Сталлан зашипела от гнева.– Я хочу выпить воды - мое горло пересохло от жажды.
Он выпил воды, жадно глотая ее, затем на мгновение закрыл глаза.
Потом он почувствовал, что кто-то дергает его, но нужно было слишком много усилий, чтобы открыть глаза. Через некоторое время его оставили в покое. Ему было холодно, хотя с неба ярко светило солнце.
Глава двадцать шестая
Самые худшие времена медленно уходили прочь. Правда были еще периоды беспамятства, но во время них боль утихала и становилась тупой. Он видел все как в тумане, но крепкие прохладные руки, поддерживающие его за плечи, чтобы он мог пить, могли принадлежать только Инлену. Постоянный слуга и провожатый, подумал он и, сам не зная почему, рассмеялся от этой мысли.
Этот бесконечный период закончился, когда он окончательно пришел в себя, но не смог двинуться с места. Не то, чтобы он был связан или его кто-то держал, просто страшная слабость приковала его к постели. Потом он обнаружил, что может управлять своими глазами, но их туманили непроше ные слезы. Инлену была возле него, упорно сидя на своем хвосте и молча глядя в никуда. С огромным трудом он мог произнести одно единственное слово - вода, но не смог сопроводить его нужным движением тела. Один глаз Инлену повернулся к нему, пока она соображала, что он имеет в виду.
Постепенно его мысль дошла до нее, она засуетилась, принесла сосуд с водой и приподняла Керрика, чтобы он мог напиться.
Он закашлялся, затем откинулся назад, утомленный, но в сознании. У входа что-то задвигалось, и в поле его зрения появилась Акотолп.
– Я слышала, он говорит?– спросила она, и Инлену знаком подтвердила это.
– Хорошо, очень хорошо, - сказала ученая. Керрик мельком взглянул на ее толстое тело, плывшее перед ним, как восходящая луна.
– Ты должен был умереть, - довольно сказала она, - и ты умер бы, не окажись здесь меня. Покажи, как ты благодарен мне за это.
Керрик ухитрился сделать слабое движение челюстью, Акотолп приняла это как должное.
– Болезнь захватила все твое тело, эти язвы на твоей коже только самая малая часть ее. Фарги не хотели касаться тебя, слишком глупые, чтобы понять, что инфекция этого рода очень специфична. А меня это привлекло. Это было очень интересно, поскольку я никогда не работала с теплокровными устозоу. Твоя смерть казалась неизбежной.
Говоря это, Акотолп обмывала его тело. Это было довольно больно, но не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал прежде.