Ее чудовище
Шрифт:
Конечно, быть может, кто-то и боялся, но открыто мне об этом не заявляли, а я предпочитала не искать в лицах покупателей сомнений и страха.
Только в комнатке, после воды, щедро сдобренной успокоительными каплями, Сатива смогла рассказать, что случилось.
— Моей хозяйке последние дни нездоровилось, — заговорила она, и голос ее дрожал. — Температура, кашель, частые головные боли и слабость — ничего необычного. Она женщина немолодая и не могла прожить года, чтобы не приболеть пару раз. Но…
Сатива запнулась и попросила еще воды. Переглянувшись с Улисой, я уверенно передала
О хозяйке дома, где Сатива снимала комнату, я уже пару раз слышала: некоторые жизненные новости, что, по мнению подруги, непременно следовало рассказать мне в редкие наши встречи, касались дамы Фэншес — вдовы, имеющей не самый легкий и покладистый характер, дочку на выданье и пять комнат, которые можно было сдавать.
К тому моменту, как Улиса вернулась с полным стаканом, успокоительные капли начали действовать и Сативу перестало трясти. Она все еще порой вздрагивала и невольно всхлипывала, но могла связно мыслить и говорить.
— Вчера вечером я сделала для нее специальный отвар, прописанный целителем, заварила и отнесла. К тому времени она уже спала… как мне показалось. — Сатива беспомощно посмотрела на меня. — Все было как обычно, совершенно нормально, я не могла представить, что что-то может пойти не так. Сегодня утром она не спустилась к завтраку, и ее дочь Фанси отнесла еду наверх. После этого я ее уже не видела, но не придала этому особого значения. В свой выходной я просто не хотела думать о плохом. Вчера вот, например, у нас сломалось сразу несколько швейных машин, полдня их чинили, работа встала, выработки никакой…
Сатива с детства любила шить и, попав в город, умудрилась очень удачно устроиться швеей. Еще она легко отвлекалась и переключалась с одной темы на другую — тем быстрее и охотнее, чем страшнее и болезненнее была изначальная тема разговора. В таких случаях ее всегда приходилось направлять в нужную сторону.
— Это все очень неприятно, — согласилась я, — но давай вернемся к проблеме с твоей хозяйкой.
Мои слова вызвали сдавленный, чуть истеричный смех.
— А нет больше никаких проблем, потому что хозяйки нет. Вернее, теперь по дому ходит мертвяк, представляешь? Настоящий мертвяк в ночной сорочке с оборочками… — проговорила она с жутковатой веселостью. Осеклась и мрачно добавила: — Впрочем, кто эти оборки будет разглядывать среди кровавых пятен?
Дама Фэншес, вероятно, умерла ночью и утром поднялась. Съела свою дочь, после ненадолго впала в полудрему. Покой ее был нарушен ближе к обеду, когда на кухне вновь началась возня, а в столовой собрались пять молодых воспитанных девушек и — как это свойственно молодым и воспитанным девушкам, когда они собирались вместе, их уровень воспитанности просто зашкаливал, — очень громко и весело принялись обсуждать недавние сплетни. В обычные дни их энтузиазм остужала холодность дамы Фэншес, но в этот раз они чувствовали свободу. Недолго.
Хозяйка дома спустилась вниз, дабы продемонстрировать свое недовольство неподобающим поведением квартиранток и съесть заодно пару сердец.
— Улиса, надо рассказать командору…
— Я схожу в управление! — выпалила она. — А ты сиди здесь и не смей даже
Я послушно кивнула. Ни мне, ни тем более ей не хотелось нарваться на гнев Барона… повторно.
Пока Улисы не было, я успела втащить на жилой этаж Сативу, вялую и безразличную после второго стакана успокоительного; приготовить ей ванну, выбрать платье, которое на высокой изящной фигуре если и не сидело бы сносно, то хотя бы не висело безразмерным, но обидно коротким мешком. Платьев таких, к сожалению, у меня почти не было. Пришлось вытаскивать старое, нежно мною хранимое как память о том, что не всегда я была хозяйкой этого магазина. Когда-то я была здесь простым работником — напуганной от вида города тощей деревенской девчонкой, носившей одежду на два размера меньше сегодняшней…
На выцветшую и потертую ткань бледно-сиреневого платья страшно было смотреть, но оно было всяко лучше заскорузлого от впитавшейся и высохшей крови платья Сативы.
*
Капитан с уже знакомым мне лейтенантом Мабэти и двумя капралами из личной десятки Бэйса объявился ровно в тот момент, как переодетая в мое платье очередная жертва встречи с последствиями проклятия села за стол, покорно согласившись на предложение выпить чаю.
— Шелл! — раздался с первого этажа запыхавшийся голос ведьмы. — Я их привела.
— Сиди здесь, — велела я начавшей было подниматься Сативе и вылетела из кухни.
Санхел, все еще несколько бледный, но уже достаточно бодрый, чтобы исполнять свои обязанности, в ответ на свое приветствие получил от меня злое:
— Вы не имеете права больше замалчивать правду о проклятье! Вы представляете, сколько людей по незнанию подвергают себя опасности? Уже есть жертвы!
— Жертв будет больше, если мы откроем информацию обществу. Начнутся самосуды, каждый чихнувший в неудачном месте будет убит, — сухо заметил лейтенант Мабэти, угрюмым утесом возвышаясь над плечом капитана. Хотя, если учесть, что роста они были примерно одного, уместнее было бы сказать — «скромно выглядывал».
— Люди умирают, — огрызнулась я. Показалось почему-то, что кто-нибудь непременно скажет: «Люди всегда умирают». Только Барона поблизости не наблюдалось, и некому было напомнить о скоротечности человеческой жизни.
Лейтенант мне не нравился, и, кажется, неприязнь эта была взаимной.
— Мы делаем все возможное, — ровным голосом отозвался он.
— Шелла, поймите, изолировать больных, не вызывая подозрений, довольно сложно. Лорд Фоук выделил ресурсы, мы сотрудничаем с местными целителями. — Капитан покачал головой. — Мы делаем все, что в наших силах, не просите невозможного.
Я пристыженно молчала, опустив голову.
— Девчонка где? — спросил капрал Гальги. Как человек очень чувствительный, он плохо переносил такие нервотрепательные мгновения тяжелой тишины.
— Наверху, — ответила я, но путь к лестнице не открыла, а после слов лейтенанта решительно и бесповоротно загородила его полностью.
— Мы ее заберем, — сказал он.
— Это еще с чего бы? — тут же вызверилась я, уперев руки в бока. — У нее шок, ей нужен покой.
— Мы должны быть уверены, что девушка не проклята, — пояснил Санхел.