Эпоха победителей. Воспоминания пламенных лет!
Шрифт:
Эти слухи и у меня зародили некоторые подозрения, – писал Ф. Спитак. – Но проверка связей Хелены Вродзинской показала полную несостоятельность этих слухов. Всё это было забыто и отброшено, поскольку только мешало делу. Там же, на этих совещаниях было принято решение.
– Пополнять отряд русскими военнопленными, организовав побеги из лагеря в Усти на Ораве и, обеспечив их перемещение к месту назначения, добиться роста отряда. Это поручили Владимиру Волко и Елене Грубоневой.
– Оружие решили складировать у Владимира Волко, в Сельнице. Пленных на вокзал отправлять ему же, а дальше, к месту назначения, Иосифу Масоряк. Связь
Осваивая весь канал прохождения информации, доставки людей и оружия, а также изучения ещё не знакомой для него обстановки, Ягупов приехал для сопровождения одной из групп военнопленных на вокзал в Левочи. Прибыл он как раз тогда, когда там появился со своей свитой, уверенный в себе и действовавший с большой помпой, руководитель словацких гвардейцев, фашистской организации Словакии. Ему и в голову не могло прийти, что под прикрытием его встречи на вокзале, Ягупов и Масоряк будут переправлять в отряд группу военнопленных.
Но эти операции серьёзного урона противнику не наносили, и в штабе отряда возникает мысль повреждения стратегических линий связи германской армии, а это, в основном, подземные кабели, вот это-то и могло вывести фашистское командование из равновесия. Где они, как найти места их расположения и трассы, по которым они проходят? В то время в отряде серьёзной агентурной разведки не было. Но Балюта, а тем более Кукарелли, знали, что люди партии, работающие в жандармерии, могут иметь такую агентуру и обратились в партийный комитет через Влада Волко, об оказании помощи в таком тонком деле, как налаживание агентурной разведки.
Им выделили курьера для связи, через которую они должны были получать информацию, Розалию Зарембову. Эту работу она делала раньше для подпольщиков партии, а теперь ей поручили и нарастающее партизанское движение. Каким путем добывалась эта информация, партизаны не знали. Их ознакомили только с внешним источником информации.
Получив сведения о месте прохождения кабеля, партизаны почти беспрепятственно разрушили подземный кабель, который соединял командование Южной и Северной группировок немецких войск, находившихся на Балканах, и ликвидировали важную связь между Белградом и Варшавой. Операция прошла успешно, без потерь, поскольку эти линии связи, в то время, почти не охранялись. Но главной задачей, все-таки, была линия Берлин фронт.
Такая эпизодическая агентурная связь а, следовательно, и информация, отряд больше не устраивала. Нужно было иметь человека и место, куда в любое время, при подготовке операции, мог заходить партизанский посыльный. Конечно, об установлении такой агентурной связи партизаны что-то знали, а для меня этот вопрос выяснился, когда после смерти И.К. Балюты и моего отца, я старался узнать все тонкости агентурной деятельности, поскольку, не зная их, трудно было отбросить все наветы на И.К. Балюту и остальных руководителей отряда. И я написал письмо Генеральному секретарю ЦК КПЧ и Президенту ЧССР, товарищу Густаву Гусаку. И получил несколько ответов от довольно информированных товарищей.
Особое внимание привлекло письмо Ферро Спишак, который сообщал, что в то время он работал заместителем начальника жандармской станции в Ружомберке, а впоследствии в Михаловцах
Из Берлина был получен ответ об усилении охраны линий связи. Для получения более детальной информации, необходимо было иметь своего агента в самой службе государственной безопасности Словакии. И в этом вопросе помог случай – сама служба безопасности вербовала агента среди жандармов, чтобы иметь второй канал информации о действиях партизан.
И когда их агенты предложили эту работу Ф. Спитак, он, получив соответствующее задание от партийного центра, дал согласие на такую деятельность и стал выполнять довольно трудную функцию, если не тройного – то двойного агента.
Руководством жандармерии были предложены меры охраны линий связи пешими и конными двойными патрулями, для чего необходимо было знать трассу залегания кабеля и расположение ретрансляционных усилительных пунктов, с которыми служба безопасности ознакомила своего агента Ф. Спитак.
Для связи с Требишовом, где жила Розалия Зарембова, Ферро стал использовать свою супругу Антонину Спитак, которая, конечно, не без некоторых опасений, согласилась с таким занятием. А для организации пункта постоянной агентурной связи был использован дом в Гуменном одного из активных работников КПС, товарища Ладислава Сабо. Он разработал оригинальную систему связи, основанную на световой сигнализации, которую осуществляла его жена. Она же и подавала ему соответствующие сигналы, при чьём-либо появлении. В соответствии с этими сигналами он выходил на тот или иной вид связи или вовсе скрывался. А информация к нему поступала по разным каналам: от партийных работников, через жандармерию и через Антонину Спитак.
Наконец, используя этот канал агентурной разведки, через который шел контакт с подпольем, партизаны получили данные о трассе залегания немецкой кабельной связи Берлин – Фронт и о характере её охраны. Выследили охрану, двигавшуюся вдоль трассы, на открытой местности, на велосипедах. Охранники вели в руках велосипеды и не успели ойкнуть, как были уничтожены ножевыми ударами, якобы случайно, шедших им на встречу крестьян. А двигавшийся к ним в лесу конный патруль был уничтожен двумя выстрелами из засады. Партизаны заминировали ретрансляционную станцию и кабель в нескольких местах и подорвали их. Этот участок линии связи, Берлин – Фронт, надолго вышел из строя.
И Балюта занялся увеличением численности отряда. Для чего велась пропагандистская работа, как с бежавшими из плена советскими военнопленными, прятавшимися по лесам, так и с местным населением. Немецкая пропаганда трубила, что всех кто побывал в немецком плену, ждет только одно – расстрел. И якобы сам Сталин сказал, что все пленные – это изменники Родины. К сожалению, эта пропаганда бытовала не только во время войны, но и в огульный антисталинский период шестидесятых годов, да и сейчас активно муссируется некоторыми либеральными кругами. Но уже тогда, в конце 1943 г., командование Красной Армии было заинтересовано в развитии партизанского движения, как в Закарпатье, так и в Словакии, и не допускало такого огульного подхода.