Ева раз, Ева два…
Шрифт:
– Я никогда не поступлюсь своим мнением, - поклялась она.
– Ни в одну сторону, ни в другую.
– И почему меня это не удивляет?
– ответила мать, найдя повод рассмеяться.
Кала решила промолчать хотя бы сейчас. Она слушала церковные гимны, доносящиеся из динамика, и негромко подпевала, когда звучали ее любимые. И листала свой любимый полевой справочник по местной флоре и фауне, готовясь к встрече с дикой природой. Пока что местные ландшафты были от нее весьма далеки - плоская и открытая степь, зеленые кукурузные поля до горизонта и редкие кусты можжевельника, посаженные по обочинам шоссе, чтобы гасить
Мать просто кивнула, промолчав.
Обойдя комнату в очередной раз, Кала спросила:
– Всех этих девушек похитили?
– Вряд ли, - мгновенно отозвалась мать, словно ждала этого вопроса.
– Вероятно, многие из них просто беглянки. Плохо обращались дома, попались не те друзья, и теперь они живут где-нибудь на улице. Всего-навсего пропали без вести.
Кала задумалась. Всего лишь пропали без вести? Но это, пожалуй, еще хуже, чем быть увезенной из этого мира. Жить на улице, без дома и семьи… ужасная судьба.
Угадав мысли дочери, мать добавила:
– В любом случае, ты так жить никогда не будешь. Конечно, не будет. Кала в этом не сомневалась. Неожиданно вошел Сандор, за ним отец. Они сообщили очень
скверные новости. Их старой машине необходим серьезный ремонт. Вышло из строя какое-то уплотнение, к тому же что-то сильно разладилось в трансмиссии. На ремонт уйдет много времени и почти все их деньги, а это серьезная проблема. А может, и нет. Отец уже обдумал сложившуюся ситуацию. Ближайшие горы всего в трех часах пути. Вынужденный мыслить рационально, он предложил разбить лагерь в одном месте. Так сказать, базовый лагерь. В этом году они не смогут посетить Большой каньон или Мормонское море и уж тем более насладиться обществом далеких сестер матери. Но взамен они без лишней суеты проведут десять дней в горах, а потом вернутся домой, все еще позвякивая кое-какими деньгами в кармане. Мать поклонилась мужу:
– Это твое решение, дорогой.
– Значит, так и сделаем, - сказал он, придвигая лежащую на прилавке карту.
– Я отыщу подходящее место для бивуака. Хорошо?
Преисполненные решимости мужчины снова ушли. Мать, однако, все еще нервничала, сидя на стуле - полная седеющая женщина в мешковатом платье. Ее пухлые пальцы шевелились, а лицо напряженно застыло.
Кале хотелось спросить, о чем она думает. Разочарована тем, что не увидится с сестрами? Или ощущает какую-то вину? Если только, разумеется, не гадает, что еще может случиться с машиной, которую они купили почти за бесценок и совсем за ней не ухаживали.
Тишину нарушило внезапное низкое шипение тормозов. Какой-то путешественник съехал с шоссе и остановился у самой дальней заправочной колонки. Кала увидела длинный небесно-голубой кузов и сразу подумала о школьном автобусе. Но название школы было стерто наждаком, передние
Из автобуса под слепящее полуденное солнце вышел мужчина - не молодой, не старый. Изумрудно-зеленая рубашка и черный воротничок указывали на его принадлежность к «Церкви Эдема». На поясе висели два пистолета. Симпатичный и сильный, он вел себя так, что Кала как-то сразу поняла: он прекрасно разбирается во всем, что важно. Бросив взгляд по обе стороны шоссе, мужчина заглянул в распахнутый гараж. Затем достал цепочку с ключами и запер дверь автобуса, после чего плотно вставил заправочный пистолет в огромный топливный бак, исключив потерю даже случайной капли.
Владелец мастерской снова оторвался от ремонты их машины. Однако, в отличие от прежних перерывов в работе, зашагал к бензоколонке с длинным гаечным ключом в руке. С его лица исчезла приветливость; ее сменила не то что враждебность, но скорее настороженность с примесью неодобрения.
– Сэр, - предупредил мужчина.
– Я зайду и заплачу.
– Но заходить совсем не…
– Я зайду. А теперь не подходите ближе.
Владелец остановился, секунду подумал, развернулся и отошел. Мужчина шлепнул ладонью по двери автобуса и крикнул:
– Две минуты!
К этому времени все собрались в общей комнате. Отец взглянул на дверь дамской комнаты, но решил, что не приспело время. Он встал позади стула жены, держа перед собой обмотанные марлей обожженные руки. Сандор пристроился рядом с Калой. Владелец стоял за прилавком.
– Не волнуйтесь, - успокоил он женщин, открывая дверку шкафа и доставая что-то тяжелое.
– Это было ружье, - сказал потом Сандор сестре.
– Я успел разглядеть. Маленький дробовик. Могу поспорить, что заряженный и взведенный.
– Но почему?
– удивилась Кала.
– Потому что тот, в зеленой рубашке, нас покидал, - напомнил брат.
– А там, куда он направлялся, нет ремонтных мастерских. Ни инструментов, ни законов. А что если бы он попытался украсть коробку гаечных ключей?
Возможно. Но вид у мужчины был такой, словно это он боялся быть ограбленным. Осторожно войдя в помещение, он заявил:
– Мой брат остался в автобусе.
– Вот и хорошо, - отозвался владелец.
– Сколько я вам должен?
– Двадцать три.
– Сдачу оставьте себе, - сказал мужчина, протягивая две банкноты. Он попробовал улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой и вымученной.
– Скажите, старина, сегодня обо мне кто-нибудь спрашивал?
– Кто, например?
– Или кто-нибудь упоминал автобус вроде моего? Может, кто-то заходил поинтересоваться, видели ли вы нас?..
Владелец, все еще хмурый, покачал головой:
– Нет, сэр. Никто не спрашивал ни про вас, ни про ваш автобус.
– Вот и хорошо.
– Мужчина в зеленой рубашке отделил от пачки еще несколько банкнот и положил их на пластиковый прилавок.
– Есть тут один парень, блондин. Если он заедет и спросит… окажете мне услугу? Не говорите ему ничего, но пусть он решит, что вы что-то знаете.