Fortuna Caeca Est (Судьбы судебный приговор)
Шрифт:
— Ты… п-полный псих. — Прошептал Лион, пытаясь отползти, когда Дэймос подошел к нему, вновь хватая за ворот рубашки. — На помощь! Помогите!
— И как она может говорить, что месть не исцеляет?! — Рассмеялся мужчина, швыряя Лиона на длинный стол, фиксируя его запястья и щиколотки зажимами. — Слышала бы она, как ты поешь…
— Ты… для чего тебе это?! — Лион дернулся в оковах, но только причинил себе новую боль. — Что ты получишь с этого?!
— Я примитивен, мистер Доу. Это элементарная месть.
— Ме… месть?! — Его губы задрожали, рот искривился в гримасе страха. — Да кто… кто ты такой?! Кто тобой управляет?!
— Лион, я, правда, думал, что ты и твой папаша следите за последними новостями. Все-таки уже почти полгода прошло. — Мужчина присел на край стола, устало потирая переносицу. — Я всецело, душой и телом, так сказать, принадлежу Михаэль Джелли — генералу армии Эливиар.
— Михаэль….
— Заткнись! — Прошипел неожиданно палач, а его кулак с размаху опустился на стол, всего в нескольких сантиметрах от лица пленника. — У нас с именами все очень строго, Лион. Пойми мою одержимость и больше не распускай свой язык, идет? — Дэймос чуть наклонился к лицу своей жертвы. — Иначе я тебе его к чертям отрежу.
Глаза Лиона медленно расширились до размеров крупной монеты.
Послышался звук качения, когда его мучитель пододвинул к себе небольшой столик с инструментами.
— Если честно… я сейчас чувствую себя немного… неправильно. Если смотреть со стороны, ты — просто нашкодивший сопляк. Ты даже не мужчина, а так… жалкое подобие. И то, что я сделаю с тобой, похоже скорее на избиение младенца. Но увы, отпустить я тебя тоже не могу. Вспоминая о том, что ты сделал с ней, чему подверг, через что заставил пройти, я понимаю, что обязан тебя наказать. Я не смогу спокойно спать, Лион, зная, что ты живешь все такой же беззаботной веселой жизнью богатенького папенькиного сынка, тогда как она по твоей вине изведала боль и страх, грозившие свести ее с ума. Это, определенно, повлияло на нее не в лучшую сторону. Сам подумай, все это время она была вынуждена скрывать правду от других, иначе бы люди… вот такие же точно мерзкие животные, как ты, причинили бы ей еще больше страданий. Но ведь ты вместе со своим отцом этого и добивался. Я знаю, Лион, не отнекивайся. Конечно, узнав, что она женщина, никто бы правительству правду не выдал. Дальше штаба полка дело бы не пошло, кому нужен такой громкий скандал? Пошли бы увольнения и понижения, поползли разные слухи. Как вы люди выражаетесь, полетели бы головы, а этого местный начальник, конечно бы, не допустил. Нет, он бы просто нашел ей «достойное» применение. — Мужчина замолчал, пристально смотря на хныкающего пленника. — Мысль о том, что это могло с ней произойти… она рождает во мне такие чувства, Лион, которые заставляют желать сделать с тобой многое из того, что тебе не понравится. И я не намерен себе отказывать в этом удовольствии. Несмотря на твою немощность и глупость, ты понимал, что делаешь. Ты так же должен был понимать, что у каждого поступка, есть свои последствия. И вот он я, перед тобой, то самое последствие твоего необдуманного поступка.
Откровенные, громкие рыдания раздались в тишине камеры пыток.
— Э-это… это она приказала тебе? Я… я извинюсь, я на коленях попрошу у нее прощения! Клянусь, я сделаю все, что она захочет! Я не хотел… я не думал, что все будет так… я же не знал, что… такого ведь не бывает! Почему?!
— Не поверишь, Лион. Но она не отдавала мне такого приказа. Напротив, когда я узнал про твое существование, она приказала мне не убивать тебя.
— Ч-что? — Внезапная смена эмоций, с ужаса на облегчение, заставила Дэймоса рассмеяться. — Ты… отпустишь меня? — Мужчина покачал головой, услышав в ответ новый всхлип: — Ты нарушаешь ее приказ! Позови ее…
— Она не захочет тебя видеть, поверь мне. — Усмехнулся палач, беря в руки стеклянный шприц и маленький пузырек с желтоватой жидкостью. — Ты не помнишь меня, очевидно, но мы встречались с тобой в той дурацкой кондитерской. Ты постоянно пялился на задницу своей спутницы, остальной мир для тебя, кажется, не существовал. Я тогда сопровождал свою госпожу. Она была там в тот раз, и когда она увидела тебя… — Мужчина покачал головой, чуть нажимая на поршень. — Именно в тот момент я ясно понял, что приду за тобой вопреки ее словам. Моя женщина слишком много плачет из-за тебя. Это непозволительно.
— Ты ослушаешься ее… ты не смеешь…
— Тише. — Мужчина наклонился к Лиону, поднося иглу к его шее. — Я не нарушу ее приказа. Никогда. Она сказала не убивать тебя — это мои рамки. И я не выйду за их пределы, даже если ты будешь меня об этом умолять.
Вскрикнув от внезапной боли, когда игла вонзилась ему в яремную вену, Лион попытался отстраниться, чувствуя, как зажимы впиваются в кожу.
— Знаешь что это? — Мужчина продемонстрировал ему пустой шприц. — Жизель. Послушай, как звучит. Нежно, красиво, как имя любовницы. Средство повышает чувствительность. И если боль тебя не возбуждает, сладко тебе не придется. Но прежде чем оно подействует, а это минут через десять, я хочу услышать от тебя правду.
— Я…
Дэймос вновь тихо рассмеялся, кидая шприц на маленький столик.
— Наивный. Я живу очень, очень долго, приятель. И последнюю тысячу лет я только и делал, что находил, пытал и убивал врагов своих хозяев. Неужели ты думаешь, что за это время я не научился развязывать языки своим жертвам? Тем более человеку, который боится боли куда сильнее смерти.
— Т-ты просто… чудовищен! Урод ты проклятый.
— Чудовищен? Пожалуй. Но таким меня сделали люди. — Взяв в руки ножницы, Дэймос продолжил. — Люди слабы, но в жестокости и извращенности они никому не уступят. Им нравиться наблюдать за мучениями и агонией своих врагов. Эти крики и молитвы — они слаще любой музыки для них. Каждый мой хозяин ценил во мне этот «талант». Я должен был превращать пытку в шоу, которое понравится моему господину. И превращал. Поверь, им нравилось, Лион. Тебе еще предстоит оценить мой талант сегодня. Но только после того как ты расскажешь то, что я хочу от тебя услышать. Что произошло в тот раз, на твоей свадьбе, Лион? Михаэль рассказала мне только суть. Никаких подробностей и деталей, такая смутная картина событий не может меня удовлетворить. Я хочу знать, что случилось на самом деле, а особенно — ход твоих грязных мыслей.
Будничный тон палача совершенно не сочетался с его действиями: аккуратно разрезав прямо на жертве одежду и убрав ее в сторону, мужчина взял в руки маленькую иглу, начиная ее накалять над пламенем свечи.
Широко распахнутыми глазами Лион смотрел на то, как медленно краснеет металл.
— Она будет долго остывать. — Проговорил Дэймос, заметив лихорадочно блестящий взгляд своей жертвы. — В твоем теле — минуты три. Ты у меня как на ладони, парень. Я вижу все твои слабые места.
— Я… я все расскажу, клянусь. Я расскажу! — Поспешно произнес Лион, надеясь отсрочить пытку.
— Я слушаю.
— Ч-что ты хочешь услышать?
— Всё. Абсолютно. Черт, я ведь практически ничего о ней не знаю. Знаешь, это ведь ты виноват в том, что она стала такой пугливой, замкнутой и недоверчивой. Она боится меня, до сих пор боится. — «Не без причин», подумал Лион, вбирая побольше воздуха в грудь. — Ты представляешь? Я ничего не знаю о прошлом самой дорогой для меня женщины. Это неправильно.
— Я… я… встречал ее пару раз до той свадьбы. На улице… иногда на рынке, она помогала отцу с торговлей. Дьявол, да они же простые фермеры, нищеброды! Знаю, ее в детстве все дразнили… мальчишки за эту чудаковатую внешность… седая с младенчества… И глаза такие большие… А девчонки за то, что у нее так и не появился парень, и за семнадцать лет не было ни одного поцелуя. Мне рассказывала Талида… Говорила о том, что совершенно ее не понимает, мол, как можно быть такой бесчувственной и безразличной ко всему. Именно тогда я и заинтересовался ей… — Судорожно вздохнув, закрыв глаза, дабы не видеть этот пристальный алый взгляд, Лион продолжил: — А потом эта свадьба… полтора года назад. Она вела Тали к алтарю на том венчании. Там было столько народу и каждая женщина, присутствующая на церемонии, пыталась выделиться перед своими подругами и соперницами. А она… простое черное платье… никаких украшений, никакой косметики. Она была… совершенна. Проста и чиста, и никому не принадлежала. Я… мне просто захотелось попробовать, посмотреть… Только в этот момент я понял, как она отличается от остальных, это было так очевидно… это так поразило меня. Я вообще не понимал, как мог не замечать ее раньше. Эта ее холодность, отстраненность, а особенно, ее невинность… мне захотелось забрать ее себе, это же нормально, естественно для мужчины… Черт, она именно этого и добивалась! На том празднике она словно специально меня заводила. Каждый небрежный взгляд, каждое безразличное слово, явное нежелание задерживаться в моем доме дольше, чем это нужно ее подруге. Она меня словно не замечала, мне нужно было объяснить ей… И потому, когда она ушла, я пошел за ней. Я не собирался причинять ей боль, если бы она по-хорошему согласилась… А она начала сопротивляться, изуродовала мне лицо… Выбежала из комнаты, внизу ее схватили… отец увидел меня. Все гости видели, что это со мной сделала именно она. Столько свидетелей… На следующий день ее судили, мы с отцом заранее придумали наказание. Она должна была понять, как глупо было отвергать меня и мои чувства… Для такой гордой сучки стать армейской шлюхой — наказание похуже штрафа. — Лион внезапно замолчал, когда понял, что сболтнул лишнее. Распахнув глаза, он быстро отыскал мужчину, сидящего на краешке пыточного стола и смотрящего в пустоту. — О Боги…