Шрифт:
Часто у нас приходится слышать патриотические жалобы на то, что детей воспитывают на французских, а не на русских книжках. Жалобы эти были бы вполне справедливы, если бы воспитателям представлялся равный выбор хороших детских книг как во французской, так и в русской литературе. Но, к сожалению, этого нет до сих пор, и на вопрос: отчего у нас дети читают французские книги «и не читают книг своих», мы и теперь должны повторить стих Пушкина о русских книгах: «Да где ж они? Давайте их!» {1}
1
Из «Альбома Онегина» в ранней редакции седьмой главы «Евгения Онегина» Пушкина.
Первое требование всякого учителя и воспитателя относительно детских книг состоит, разумеется, в том, чтобы книжки эти были полезны для умственного и нравственного развития детей. Чтобы удовлетворить этому требованию, детские книжки должны быть по содержанию дельны и в то же время интересны для детей, а по изложению – совершенно просты. Русских книг, которые бы удовлетворяли этим условиям, весьма немного; поневоле приходится обратиться к иностранным и преимущественно французским, так как знание французского языка наиболее распространено в нашем обществе, даже между детьми. Таким образом, французские издания для детей расходятся по России в огромном количестве, и это явление оправдывается, с одной стороны, недостатком хороших русских книг, с другой – относительными достоинствами французских изданий.
Но и о французских книжках нельзя сказать, чтоб они были безусловно
revue pittoresque de l'univers, nouvelles, contes, legendes et apercus historiques sur les moeurs, usages, costumes des differents peuples. Par A. Vanault, Ch. Richomme et A. Castillon. Paris, in-8, 226 p. [1]
Авторам этой книги пришла в голову счастливая мысль: дать детям общую характеристику различных стран посредством небольших рассказов, имеющих местный колорит. Чтобы рассказы эти были совершенно понятны детям, авторы сначала предлагают обыкновенно общее обозрение (apercu pittoresque) каждой части света и потом уже рассказывают истории, относящиеся, в частности, к той или другой стране. Обозрения составлены все очень просто и занимательно. Нет в них излишних подробностей, которые понадобятся детям уже при систематическом изучении географии; нет даже названий многих рек, городов, указания пространства, числа жителей каждой страны и т. п. Но зато есть несколько верных характеристических заметок о каждой стране, несколько анекдотов, происшествий, любопытных изречений и мнений, кстати приведенных и могущих подействовать на воображение детей. Главная цель обозрения – познакомить детей с топографиею различных стран и отчасти с характером их природы и жизни. Для этого автор приглашает детей отправиться с ним путешествовать и, начиная с Англии, проходит с ними все страны Европы. Имея перед глазами порядочную карту, дети очень удобно могут следить за этим путешествием. Затем начинаются рассказы маленьких историй, происходивших в той или другой стране. В этих историях более или менее полно и удачно изображаются нравы и образ жизни жителей и характер местности. Рисунки, находящиеся почти при каждом рассказе и исполненные довольно недурно, знакомят детей с национальными костюмами и отчасти даже с типами физиономий. После Европы точно так же изображены и остальные части света.
1
Новая география в эстампах. Красочное обозрение мира, рассказы, сказки, легенды и исторические очерки нравов, обычаев, костюмов различных народов. Соч. А. Вано, Ш. Ришома и А. Кастильона (фр.). – Ред.
Из сделанных нами указаний можно видеть, что авторы, имея в виду весьма хорошую мысль, употребили для ее осуществления верные и основательные приемы. Но не можем не заметить, что исполнение не совершенно удалось им, и потому книгу их нельзя считать вполне достаточным пособием для сообщения детям первоначальных географических сведений. Рассказы гг. Вано, Ришома и Кастильона имеют слишком мало разнообразия и нередко пропускают без внимания весьма характеристические особенности страны. Иногда вместо современных рассказов предлагаются исторические, которые о стране вовсе не дают понятия. Вообще рассказы показались нам составленными не совсем удачно в том отношении, что они не раскрывают для читателя характер страны и народа, а только едва-едва приподымают маленький уголок завесы, скрывающей географию и этнографию от любопытства маленьких читателей. Впрочем, хорошо и то, что хотя уголок завесы приподымется и любопытство детей будет возбуждено. Для дальнейшего изучения им уже не трудно будет найти хорошие материалы. «География в эстампах» замечательна именно тем, что рассказы, в ней помещенные, могут иметь интерес для детей: они очень несложны, большею частью занимательны и по изложению доступны для десятилетних детей (разумеется, очень хорошо уже владеющих французским языком).
«География в эстампах» получает в наших глазах еще более цены от сравнения с другою книгою, имеющею тот же предмет, но далеко различающеюся от нее в исполнении. Эта вторая книга называется:
Types et costumes des principaux peuples de l'univers. Lithographiee par J. Bocquin, d'apres les dessins de MM. Leloir et Fossey, texte par Elisabeth Miiller. Paris, in-4, 51 p. [2]
На эту книгу можно смотреть с большим удовольствием, чем на «Географию в эстампах»: здесь рисунки гораздо лучше и их больше. Но отчетливостью и изяществом рисунков (впрочем, тоже не совсем безукоризненных в отношении к верности типов и костюмов) и ограничивается все достоинство книги. Скука, вялость описаний, неопределенность и бесцветность выражений, ошибки и узость взгляда составляют отличительные свойства текста книги, написанного г-жою Елизаветою Мюллер. Французское хвастовство выражается очень бесцеремонно, например, в признании, что Франция произвела более, чем всякая другая страна, знаменитых ученых и великих артистов (стр. 6). Как огромны исторические ошибки книги, можно видеть из следующего примера, взятого нами из описания России (стр. 20): «Как и через другие страны Европы, через Россию проходили скандинавы, тевтоны, готы, гунны и другие азиатские варвары, которые, будучи отброшены назад Карлом Великим, возвратились сюда, чтобы утвердиться в этих пустынях» {2} . Но мало этого: кроме незнания, автор обнаруживает еще крайне отсталые и невежественные тенденции, которые в наше время странно видеть напечатанными даже и русскими буквами, не только что французскими. Кто не удивится, если мы приведем из «Monde en estampes» следующую тираду, которою начинается описание земли кафров (стр. 38): «Ты будешь раб рабам твоих братьев, – сказал Хаму оскорбленный им патриарх, и все нации во все времена являются исполнителями этого решения: черное, проклятое племя подчинено белому…» Несколько строк далее: «Христианская любовь заставила подать голос за уничтожение рабства, – и если оно существует еще, так это потому, что лишение этих рабов было бы разорением, которого нельзя же требовать от тех, кто ими владеет». Видно, что автор стоит еще на той степени развития, на которой находились у нас некоторые господа прошлого века, называвшие слуг своих «хамовым отродьем».
2
Мир в эстампах. Типы и костюмы главных народов земного шара. Литографии Ж. Бокена по рисункам Лелюара и Фоссе, текст Елизаветы Мюллер. Париж, 51 стр. (фр.). – Ред.
2
В цитируемой Добролюбовым фразе нагромождение исторических ошибок. Из названных племен «азиатскими» являются только гунны, остальные – германцы. Все они покинули историческую арену задолго до Карла Великого, правившего с 768 по 814 г. Писательница перепутала
Повторяем: рисунки в книжке очень разнообразны и хорошо исполнены; для рисунков можно дать детям «Le monde en estampes». Но, решаясь на это, необходимо соблюсти одну предосторожность: предварительно вырвать из книжки весь текст. Иначе, – хотя дети и сами, конечно, не станут читать этой скучной книги, но все-таки, взглянув на ту или другую страницу, могут почерпнуть оттуда такие сведения и понятия, от которых благоразумный воспитатель должен всячески оберегать детскую голову и сердце.
Цена обеих книг, названных нами, одинаковая: каждая стоит 4 руб. 50 коп. сер.
Contes pour les enfants, tires de la mythologie pap Nathaniel Hawthorne, traduits de l'anglais par Leonec Babillon. Paris, 1858. Deux tomes in-8, 253 et 305 p. [3]
В двух томиках, которых заглавие мы выписали, заключается двенадцать рассказов из греческой мифологии. У нас греческая мифология известна очень мало, да и нет особенной надобности наполнять ею голову детей. По крайней мере нам кажется, что вовсе не следует сожалеть о том времени, когда в нашу литературу, с легкой руки французов века Людовика XIV, вторгались было зевсы, пегасы, буцефалы, минервы, купидоны и многие сотни их собратий. Поэтому мы вовсе не признаем необходимости и пользы изучения мифологии в детском возрасте и, нисколько не задумавшись, готовы осудить всякого воспитателя, заводящего детей на Парнас и Олимп, чтоб они выдолбили всех тамошних членов и обитателей. Французы особенно падки к мифологии, и для них действительно изучение ее почти необходимо, потому что их литературные шедевры непременно требуют знакомства с мифологическими богами и героями. Но у нас вовсе нет такой надобности: наша литература высшим своим развитием обязана не классическим началам, а реальному направлению, почерпающему свою силу в самой действительности, живой и современной. Следовательно, у нас вовсе не может возникнуть потребности давать детям курсы мифологии, с целью познакомить их с тем, как приходился роднёю какой-нибудь греческий герой какой-нибудь богине, или с тем, какого рода табель о рангах существовала у древних богов и полубогов. С этой стороны, конечно, никто у нас не заинтересуется и рассказами Готорна.
3
Книга чудес. Рассказы для детей, на мифологические сюжеты, Натаниэла Готорна, перевод с английского Леонса Бабийона. Париж, 1858. 2 тома, 253 и 305 стр. (фр.){10}. – Ред.
Но есть в этих рассказах другая сторона, которая заставляет рекомендовать эту книжку тем воспитателям, которые считают полезным для детей чтение волшебных сказок. Что касается до нас, то мы не видим ни малейшей нужды забавлять детей непременно фантастическими сказками. Мы убеждены, что хорошо и просто рассказанное приключение из действительной жизни так же точно может заинтересовать детей, как и самое невероятное фантастическое предание, наполненное всевозможными чудесами. Но нельзя не сознаться, что хороших детских книг с реальным направлением почти не существует во всех европейских литературах. Поневоле приходится давать детям сказки и побасенки, смотря уже только за тем, чтобы выбрать менее нелепое и более приближающееся к истинной поэзии. И в этом случае рассказы Готорна представляют одно из прекрасных явлений. Готорн известен как отличный рассказчик вообще; его романы читались с жадностью и взрослыми {3} . Тот же интерес умел он своим талантом придать и детским рассказам. Он не слишком стеснялся желанием сохранить рабскую верность подлинным греческим преданиям; он выпускал некоторые подробности, изменял колорит рассказа, смягчал слишком резкие черты и т. п. Вообще мифология служила для Готорна только фоном, на котором он совершенно свободно изображал картины и события, представлявшиеся его воображению. Он сам говорит в предисловии, что поэтические предания древних греков принадлежат своей поэтической стороной всем векам и народам, и что потому всякий народ всегда имеет право усвоивать их себе не в мертвой их неподвижности, а в живой обработке, сообразной с условиями времени. Смотря на дело с такой точки зрения, Готорн умел написать несколько действительно живых и любопытных рассказов, которые могут приковать к себе внимание впечатлительных детей, вроде сказок из «Тысячи и одной ночи». И если уж мы допустим пользу сказочного чтения для детей, то между сказками не много можно найти таких живых и увлекательных вещей, как рассказы Готорна.
3
Романы Н. Хоторна печатались в «Современнике»: «Дом о семи шпилях» – в приложении к № 9 и 10 за 1852 г. (отд. изд. – СПб., 1852), «Алая буква» – в приложении к № 9 и 10 за 1856 г., под названием «Красная буква». В «Современнике» были также опубликованы два его рассказа: «Родимое пятнышко» (1853, № 7) и «Дочь Рапаччини» (1853, № 9).
Для любителей волшебных рассказов можно рекомендовать еще следующие две книжки:
des freres Grimm, traduits de l'allemand par Frederic Baudry. Paris [4]
Contes orientaux, traduits de l'allemand de Hauff, par A. Tallon. Paris [5]
Книжки эти пользуются большой популярностью в Германии и имели успех во французском переводе. Сказки братьев Гримм известны уже в течение полувека. Они старательно собрали предания, легенды, поверья, притчи, ходившие в народе по Германии, и записали их очень верно, стараясь не изменять их первоначального характера. Собрание их имело много изданий и подвергалось различным переменам. В выборе для детского чтения рассказы во многом сокращены и иначе расположены. Во французской книжке, лежащей теперь перед нами, находится такое разделение: 1) нравственные рассказы; 2) религиозные легенды; 3) фантастические и забавные рассказы. Последние, конечно, лучше всех остальных уж и потому, что в них не примешивается резонерства и разных задних мыслей к чудесным сказаниям. Отрешенные от всякого стремления поучать, волшебные предания и сказки могут еще быть оправданы тем, что чтение их развивает воображение и пробуждает поэтическое чувство в детях. Но когда фантастический рассказ передается с целью нравственного назидания, то и он теряет половину своей занимательности, и нравственное правило лишается половины своей силы, да, кроме того, детям еще вбивается в голову ложное и, следовательно, вредное понятие. Так, например, (сказка) «Подарки гномов» рассказывается для того, чтобы дети сделали из нее нравственный вывод, что не нужно жадничать, а надо довольствоваться малым. Вывод очень хорош; но если дети его сделают, то единственно в том случае, когда поверят истине рассказа. Если же они поймут, что рассказ – вздор и выдумка, то и нравственный вывод лишится для них своей опоры. Следовательно, для того чтобы дети получали назидание из волшебных рассказов, нужно их как можно долее держать в неведении насчет истинности подобных рассказов; нужно как можно долее их обманывать. Едва ли кто-нибудь из благоразумных воспитателей одобрит такую меру. Если же детям давать волшебные сказки как сказки, выдумки, небывальщину, то уж надобно отказаться от всякой претензии на нравоучение. Неужели, в самом деле, нельзя детям внушить нравственных начал иначе, как опирая их на небывалые и невозможные случаи? Это было бы очень жалко…