Гений 30 лет Спустя
Шрифт:
Фан Линь посмотрел на широкое небо в дальнем окне, и на протяжённый город, в которой подобно кабелям выходили шоссе.
Затем взгляд мужчины переместился немного правее, на лестницу, ведущую на второй этаж помещения, где на железной платформе выстроились рядом всякие кафе и магазинчики.
— Пойдём перекусим, — сказал Фан Линь и повёл за собой Маю, которая как раз вернулась с кассы.
На платформе мужчина сразу присел за столик прямо у лестницы и ограждения; когда девочка присела напротив, мужчина встал:
— Куплю выпить, — и пошёл, вложивши руки в карманы. Фан Линь прошёлся вдоль пёстрых магазинчиков,
Мужчина вздохнул.
Понятное дело, он не был действительно рассержен на Маю. Как вообще может взрослый человек долго сердиться на ребёнка, который ему во внуки годиться, причём за какой-то там секрет. У него самого тоже были секреты, причём один из них Фан Линь не рассказал бы никому во всём мире. Просто мужчина понимал, что если он снова будет утишать девочку, та почувствует себя только ещё более виноватой. Но что ему делать, мужчина не знал.
А Мая меж тем совсем поникла.
Фан Линь уже давно заметил, что она была до дурости доброй.
И вот Фан Линь ломал голову и смотрел на ряды зеленовато-бурых бутылочек. Вдруг солнце выглянуло из-за облаков, и всё помещения на секунду наполнил ясный свет. Одна бутыль блеснула, и синхронно в голове Фан Линя как будто зажглась молния. Его осенило: вот оно!
Спустя минуту стеклянный столик, на который уныло пялилась Мая, вздрогнул. Девочка тоже вздрогнула.
Фан Линь, с чрезвычайно строгим выражением лица, поставил перед ней высокую нефритово-зелёную бутыль Лаобайгара (1) и сказал:
— Пей.
1. Или же «». Крепкий алкогольный напиток. Примерно 70 % спирта.
37. Пьёт!
— До дна пей, — добавил мужчина. Мая посмотрела своими большими чёрными глазками на огромную зелёную бутыль, высотой почти с её руку начиная с локтя… Девочка трижды моргнула. Фан Линь же не церемонился, — он поставил на стол высокую стеклянную кружку с приклеенной на донышке белой этикеткой и стал изливать в неё содержимое бутылки. Мая растерянно наблюдала, как в прозрачной кружке вздымается пенистый напиток; вскоре в нос девочки ударил сладковатый спиртуозный аромат.
— Я…
— Цыц, — покосился на неё Фан Линь. Он поставил бутылку на стол, потом сел за него сам, скрестил руки на груди и заговорил:
— Не хочешь говорить мне своё настоящее имя — значит не слушаешь приказа своего Мастера. За такое полагается наказание, — Фан Линь прищурился. — Пей.
Мая сперва смутилась, когда упомянули её имя, потом сглотнула. Девочка помялась пару секунд, и вдруг вдохнула и крепко схватилась обеими руками за пивную кружку. Она приподняла её и посмотрела на мутный напиток внутри. Один только его аромат таинственно дурманил её голову. Наконец Мая выдохнула, и её сухие губки приоткрылись. Она медленно преподнесла к ним кружку… А потом отвела её назад и сказала:
— М-мне четырнадцать.
— Правда? Так прямо в паспорте и написано? Покажешь? — холодно и быстро парировал Фан Линь.
Девочка сглотнула и покачала головой… И наконец, помявшись ещё мгновение, она прильнула к кружке и стала заливать её содержимое
Хотя на самом деле это только выглядело, как что-то запрещённое. В действительности же действо было совершенно легальным.
Согласно законам Золотой Звезды, пить алкоголь и принимать лёгкие наркотики разрешалось с четырнадцати лет, но только в умеренных дозах. Не превышающих какой-то там миллиграмм, который мерили или рисовали лишь в том случае, если нужно было засадить в отрезвитель — по политическим причинам, разумеется — отпрыска какого-нибудь клана. И даже эта мера была действенна, только если данный отпрыск ещё не достиг хотя бы стадии Первой руны. Ибо даже малолетним культиватором разрешалось употреблять что угодно и сколько влезет, кроме совсем уже убойной дряни…
Раздался звон. Мая поставила кружку назад на стол. Лицо у девочки было красное как помидор, дыхание сделалось тяжёлым. Она немного покачивалась на своём стуле и смотрела в пустоту. Фан Линь, как будто совсем не обращая на это внимания, снова взял бутылку и снова стал беспощадно наполнять из неё кружку. Мая наблюдала за ним мутными глазками — её нижняя губа слегка подрагивала. А потом девочка вдруг выдохнула, и Фан Линь снова удивился, потому что её глаза загорелись. Она схватилась за кружку и стало яростно пить её содержимое, прерываясь только на дыхание. А потом девочка схватила уже саму бутылку, и сама стала наливать из неё в кружку.
Мая пила, пока кружка сама собой не выскользнула из её совсем уже желейных рук, не прокатилась по столику и не стукнулась о пол. Сама же девочка размякла на стуле, совершенно вымотанная, но с таким лицом, как будто сбросила с сердца тяжелейший груз. Фан Линь без лишних слов подобрал кружку, поставил её назад, а потом достал из кармана квадратную книжку с голубоватой обложкой. Мужчина повертел её на пальцах и сказал:
— И всё потому что ты не хотела показывать мне эту штучку…
Мая сперва ничего не поняла. А потом в её помутневшей голове вдруг сделалось ясно, что в руках мужчины был её паспорт, и девочка в ужасе приоткрыла рот и выпучила глазки. Она попыталась встать, но не смогла и упала руками ни стол. Фан Линь усмехнулся:
— Так что же у нас тут такое… — он раскрыл её паспорт и посмотрел на первую страницу, зачитывая стремительно бледнеющий девочке:
— Год рождения… Ох, вот оно что. Про возвраст мы соврали значит… Дурная привычка. Не делай так.
Мая задрожала.
— Что тут у нас ещё… Группа крови и… Ха! Теперь понятно, — закивал мужчина. Мая меж тем то бледнела, то краснела — как светофор.
— Вот что ты всё это время скрывала. Как будешь объясняться, а? — мужчина протянул ей открытый паспорт, подчёркивая своим пальцем одну конкретную строчку: