Гнездо индюка
Шрифт:
— Ты встретил его на стройке? — догадался Рейнблад. — Думаешь, он был подослан Пайком?
— Я не знаю, что думать, — сказал Пейн. — Дело в том, что это не орк. Сейчас его зовут Джоном Россом, он называет себя рыцарем. У него есть человеческая татуировка на груди, индюк красного цвета.
— Ого! — воскликнул Рейнблад. — Древний королевский род. Я и не знал, что сохранились живые представители. Может, подделка?
— Может, и подделка, — сказал Пейн. — Но он похож на Джулиуса Каэссара как две капли воды, такой же тщедушный, кривоногий и плешивый. Вы видели фотографии, которые я привез?
—
— Он говорит, что это была водостойкая краска, — сказал Пейн. — Может, и не врет. Там, в Оркланде, я не проверял его тело на предмет других татуировок.
— Так он сам признает, что был тем орком? — изумился Рейнблад.
— Признает, — подтвердил Пейн. — Когда мы впервые встретились, он не смог скрыть своего потрясения. А когда я стал его расспрашивать, он все признал и даже объяснил, как именно меня дурачил. А потом… Понимаете, ваша божественность, в ходе экспедиции я допустил несколько грубых ошибок… очень грубых…
— Он тебя шантажировал? — спросил Рейнблад. — Погоди… Он тебя завербовал?!
Пейн опустил глаза и покраснел, как ребенок, застигнутый в кладовке за пожиранием варенья. Рейнблад расхохотался и хлопнул дьякона по плечу.
— Добро пожаловать в разведку! — провозгласил кардинал. — Поздравляю с потерей невинности. Какое первое задание он тебе поручил?
— Никакого, — ответил Пейн. — Он сказал, что ему надо сначала посоветоваться с Пайком.
— Ну да, при спонтанной вербовке так обычно и бывает, — кивнул Рейнблад. Пейн вздохнул и сказал:
— Я полностью признаю свою вину, ваша божественность. Я готов принять любое наказание. Мне очень стыдно, что я принял его предложение. Это была минута слабости, понимаете, ваша божественность…
— Все понимаю, не продолжай, — оборвал его Рейнблад. — Молодец, что сразу во всем сознался. Пойдем-ка в кабинет, пробьем этого твоего Росса по компьютеру.
— Что сделаем? — не понял Пейн.
— Не бери в голову, — отмахнулся Рейнблад. — Это наш особый жреческий жаргон, священная феня, так сказать. Пошли.
Через пять минут Рейнблад сидел за письменным столом в роскошном кресле, похожем на трон, и что-то делал с терминалом компьютера. Питер Пейн скромно притулился на краешке стула для посетителей и терпеливо ждал, пока его божественность закончит получать информацию. Это был долгий процесс, то и дело прерываемый высказываниями наподобие: «Ого!», «Как хорошо все сходится!», «Вот демонище-то!», «А вот тут-то мы ему анус паникадилом и заткнем», и тому подобными. Лицо кардинала при этом становилось все более озабоченным.
Спустя четверть часа его божественность откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову и стал думать. Думал он минут пять, после чего открыл глаза и сказал:
— Мы с тобой, сэр Питер, сделаем вот что.
5
На территорию бывшего дворца Дюкейна Питер Пейн входил с опаской. Умом он понимал, что ничего страшного здесь, скорее всего, не осталось, но сердце колотилось сильнее, чем обычно, и при каждом сокращении как бы говорило: «Проклятое место! Проклятое место!»
Факел
Биодетектор, совмещенный с детектором вооружения, услужливо подсказал, что основной коридор заминирован. Если бы Питер не взял с собой очки, а шел при свете факела, и если бы он не заметил это узкое боковое ответвление… Брр…
В боковом тоннеле мин не было, а в конце его был виден дневной свет. Питер прошел по тоннелю, вышел на свет и оказался во внутреннем дворе бывшего дворца проклятого олигарха. В центре двора громоздились развалины фонтана (или бассейна?), на сохранившемся участке бортика сидел Джон Росс в таких же очках, как у Питера. Несмотря на дневную жару, он был в плаще, правая рука скрывалась под ним, и, как подсказал детектор вооружения, держала заряженный бластер, снятый с предохранителя. Впрочем, разглядев Питера, Росс немедленно поставил оружие на предохранитель и вытащил руку из-под плаща. Внезапно Питер понял, что за очки надеты сейчас на глаза Джона Росса.
— Это же очки Хайрама! — воскликнул Питер.
— Экий ты наблюдательный, — сказал Джон. — Но в целом разведчик из тебя как из дерьма пулька для бластера. На первую же встречу хвост привел, позорник!
— Чего? — не понял Питер. — Кого я привел?
— Хвост, — повторил Джон. — Наружное наблюдение. Три человека и пять орков, по-моему, из личной гвардии Рейнблада, хотя точно не уверен. Тебя так быстро раскололи?
Вместо ответа Питер сунул руку за пазуху и вытащил сложенный пополам лист бумаги. Это была особая бумага, так называемая гербовая, с водяными знаками, микрорисунком и прочими особенностями, затрудняющими подделку, дом Лу начал ее продавать около пятисот дней назад. Джон развернул документ и стал читать вслух:
— Сим удостоверяю, что все действия и бездействия, совершённые или несовершённые дьяконом Питером Пейном, совершены им или, соответственно, не совершены с моего ведома и благословения, и направлены на благо Святой Церкви и Великой Родины. Удостоверяю, что вышепоименованное существо обладает полным и ничем не ограниченным иммунитетом к любым преследованиям, законным или беззаконным, и не подлежит никакому суду, исключая Божий Суд, а также Святейший Суд Моей Божественности. Прикольно тут написано: «Существо». Неужели орки тоже бывают с ничем не ограниченным иммунитетом? Наверное, бывают. А Рейнблад — осторожный старый хрыч, не стал на предъявителя бумагу выписывать, читал, небось, древнюю сагу про трех рыцарей.
— Давай сюда бумагу, — потребовал Питер и требовательно протянул руку.
— Держи, — сказал Джон и отдал документ. — Стало быть, расколол тебя его божественность. Теперь ты меня вербовать будешь?
Питер досадливо крякнул. Он так тщательно готовился к этому разговору, шаг за шагом выстраивал аргументацию, заранее заготовил контраргументы на все возможные возражения… Джон улыбнулся и сказал:
— Ну, давай поиграем в вербовку, не буду лишать тебя удовольствия. Надеюсь, ты понимаешь, что от гнева Рейнблада эта филькина грамота тебя не защитит?