Golden Age
Шрифт:
Корин опасливо покосился на Эдмунда, который был мрачнее тучи, и отошел на пару шагов. Лум вряд ли обрадуется, когда узнает, что его сын пошел против воли нарнийца. Но будет неправильно, если на того падет отцовский гнев! Принц уже глубоко вдохнул, чтобы признаться в содеянном, когда Лум перевел взгляд на Шасту. Мальчик еще не отошел от сражения и предпочитал отмалчиваться. Слова, которые выкрикнул орландский король, подняв его руку в воздух, и вовсе повергли его в шок.
– Да здравствует принц Кор!
Сотни воинов подхватили его торжественный крик:
– Да здравствует наследный принц!
Что?
Корин, сияя улыбкой, шагнул было за ним. На плечо легла чья-то тяжелая ладонь и придавила к земле.
– Задержитесь ненадолго, Ваше Орландское Высочество, - нарочито спокойно попросил Эдмунд Справедливый. Принц никому бы не признался, что изрядно струхнул от его ровного тона. Лучше бы король рычал и громогласно возмущался! Мальчик быстро покосился на Люси. Может, она спасет его от неминуемой расплаты за непослушание? Королева скрестила на груди руки и укоризненно качала головой. Приходить на помощь она не спешила. – Повторите-ка, что я велел Вам делать незадолго до начала битвы.
– Держаться в стороне, - угрюмо ответил Корин.
– Что сделали Вы?
– Принял в ней участие.
– Ответ неверный.
– Я нарушил приказ, - сдался принц. Эдмунд прищурился, возвышаясь над мальчишкой и сверля его своим невозможным взглядом.
– Напомните мне, что полагается по уставу за неповиновение командованию? – спросил он ледяным тоном. Корин шмыгнул носом.
– По нарнийскому своду законов или орландскому? – несчастно уточнил он. Да какая разница, принц знал их назубок. Все там одинаковое.
– Отстранение от службы и тюремное заключение. Король Эдмунд!
– Что? Ты не хотел? Оно само так вышло? – прервал его мужчина. – Я столько времени закрывал глаза на твои проделки, но это уже серьезно. Это военное преступление, Корин, и ты это отлично знаешь. Я имею полное право исполнить то, что предписано законом.
– Но ведь это мой дом! Я не мог находиться в стороне, когда ему угрожала опасность! – воскликнул в отчаянии принц. – В исключительных случаях нарушение приказа не карается. Вспомните себя! Вы ведь не подчинились королю Питеру, когда он велел Вам отступать…
Эдмунд поднял ладонь, и мальчик послушно замолчал. Кулаки его сжались, сердце желало лишь одного: пусть король, которым Корин так восхищался, поймет его, ведь он может! Он сам переживал нечто подобное, бросившись навстречу верной смерти и ни капли не усомнившись в своем выборе. Это было не так просто, как казалось при прочтении летописей.
– То и впрямь был исключительный случай, - изрек наконец Эдмунд. – Сейчас не было необходимости рисковать собой и братом. Я не могу оставить
– Эд, ты ведь не собираешься?.. – прошептала встревоженно Люси.
– Даже если б собирался, что с того? Скажешь, я был бы не прав? – отозвался младший король. Никогда Корин не был рад частице «бы»! Значит, его не накажут по букве закона! Впрочем, Эдмунд еще не закончил. – Я приму во внимание твой благородный порыв защитить свой дом и смягчу кару. Люси, как я понимаю, будет заниматься ранеными – чтоб ни на шаг от нее не отходил! На ближайшие пару дней ты в ее распоряжении, и я надеюсь, твоя хозяйка будет не самой доброй, да, Лу?
– Ты что-то попутал, Эд. Рабство принято в Тархистане, а Орландия – свободная страна! – рассмеялась королева с заметным облегчением. Брат сверкнул глазами.
– Это не значит, что в примере южан нельзя почерпнуть ничего полезного, - фыркнул он и ушел. Лум при встрече спросил, где же бродит уже младший его сын. Эдмунд мог бы заложить Корина, рассказать, за что он отбывает свое наказание. Это было бы честно, но слишком жестоко по отношению к нему. Король ответил, что принц выразил пламенное желание помочь Люси в уходе за ранеными. Лум одобрил такое поведение. Вряд ли слова Эдмунда обманули его.
Корин тем временем не сачковал и следовал за Люси по пятам. С печалью он узрел, сколько храбрых воинов сложило головы за короткий срок. В первую ночь на небесах зажглось немало новых звезд, ярких и освещающих поле брани. Тоскливо было подсчитывать убитых, но сколь же радостно – находить среди них выживших и раненых! Их Корин оттаскивал в лазарет, где раньше бывал только с синяками и ссадинами. К вечеру, когда ноги и руки отваливались, ему становилось обидно: почему найденный брат не отбывает то же наказание? Ему ведь тоже запретили воевать! Однако Корин понимал, что сам потащил растерянного Шасту-Кора в битву. Тот и был бы рад постоять в сторонке. Пожалуй, братец поумней его самого будет. Эта разумная мысль мелькнула в голове последней перед тем, как принц провалился в сон. Ночью Люси, следя за состоянием раненых вместе с местными лекарями, не стала его тревожить. Следующий день был посвящен захоронению павших. Мал был шанс наткнуться на кого-то живого среди трупов, но Корин еще надеялся – и иногда надежды становились былью. Гепарда, придавленного павшей лошадью, заметили только сейчас. Зверь был совсем обессилен, так что принц тащил его на себе до самого лазарета. Надо признаться, гибкий хищник выглядел куда легче.
– Почему бы не использовать целебный бальзам? – спросил мальчик, глядя, как ловко Люси обрабатывает раны нарнийца. Тот в благодарность шевелил хвостом. – Это бы решило множество проблем.
– Мы с Питером решили, что не стоит брать его в битвы, - ответила королева. Незачем Корину знать, сколько на этот счет Люси ссорилась с государем и Сьюзен. Пусть для него четверка будет неразлучной. Их ссоры и терки принадлежат только им. – Будь добр, принеси воды.
Принц сорвался с места и выскочил на улицу. Лазарет для тяжелораненых был организован вблизи от поля битвы для упрощения транспортировки. Было удобней сбегать к горному ручью, чистому и холодному. Корин зашагал прямо туда, и по пути обратно его громко окликнули: