Голод. Последний вампир
Шрифт:
Грохочущий мир метрополитена несколько напугал ее. В предыдущий свой визит в Париж Мириам воспользовалась метро, но только однажды, когда опаздывала в оперу из-за дорожной пробки. Поэтому сейчас она долго возилась у автомата по размену денег, затем никак не могла понять, в какую сторону ей нужно ехать. Спешащие толпы вокруг усугубляли ее испуг и растерянность. Но в конце концов она все-таки села в поезд, идущий в нужном направлении.
Замок Белой Королевы был построен на земле, которую Властители оставили за собой с незапамятных времен. Он располагался на рю де Гобелен, и часть его помещений
Среди местных жителей ходило много легенд, почему этот дом назван Замком Белой Королевы. Одни утверждали, что его построила Бланш Кастильская, другие — что он принадлежал Бланш Наваррской. На самом деле он был выстроен по распоряжению Властительницы, известной среди соплеменников как Белая Королева благодаря своей величавости, чудесной бледности и тому факту, что члены ее семьи были выходцами из древнего рода, некогда обитавшего в белых песках североафриканской пустыни.
Запах человеческой плоти, наполнявший метро, не тревожил Мириам: она не сжимала челюсти, не сглатывала слюну. Последняя охота доставила ей массу трудностей, но, по крайней мере, она была сыта и чувствовала себя превосходно.
Заиграл аккордеонист, и Мириам закрыла глаза, чтобы послушать. Все-таки кое-что в Париже время не меняет. И три, четыре века тому назад люди играли похожую музыку, только на других инструментах. Возможно, мелодии были грубее, но в те времена и сами люди не отличались тонкостью чувств.
В те дни прокормиться в таком месте, как Париж, не составляло труда. Большая часть населения — пугливые, беспомощные, невежественные. В старых городах было полно бродяг, бесцельно шатавшихся по закоулкам, их можно было собирать, как перезревшие фрукты, упавшие на землю.
Мириам пропустила нужную ей остановку и вышла на «Итальянской». Оказавшись на улице, она огляделась, испытав что-то вроде удовлетворения: в сущности, здесь ничего не изменилось. Ноги двигались быстрее — Мириам спешила увидеть замок.
Впереди показалась маленькая рю де Гобелен, Мириам свернула туда... и, изумленная, замерла на месте. Замок Белой Королевы сохранился во всей неприкосновенности, совсем как «Ритц». Наверняка до сих пор Властители живут здесь.
До той минуты она даже не подозревала, какой в ней сидел страх. Теперь Мириам неудержимо тянуло к своим соплеменникам. А еще ей нужно было предупредить их. В сумятице последних часов она почти забыла, почему приехала сюда, а не вернулась в Нью-Йорк.
Надо же такому случиться: представительница самого сильного, самого умного рода на земле, находящегося на вершине эволюции, попала в ловушку. Да, результат длинной серии экспериментов в разведении рода человеческого сказался не сразу.
Примерно тридцать тысяч лет тому назад они чуть было не потеряли все людское поголовье из-за чумы. Бедняги сгнивали заживо. Виной тому оказалась слишком тщательная селекция. Были выведены целые поколения людей с высокой питательной ценностью: красные кровяные тельца у них преобладали над белыми. А результат? Они стали подвержены всем видам болезней.
Чтобы повысить их выживаемость
Мириам подошла к старому замку. Последний раз, когда она поднималась по ступенькам этого крыльца, здание было совсем новым, пахло пчелиным воском и недавно обтесанным камнем. Внутри огромные залы сверкали в свете свечей. Спальни располагались на верхних этажах, где Властители могли забавляться со своими жертвами столько, сколько заблагорассудится, снова и снова пугая их, а затем успокаивая и доставляя им неописуемое блаженство. От этого кровь становилась невероятно вкусной, отражая странную гармонию агонии и экстаза.
Мириам не развлекалась подобным образом уже очень давно, из-за Сары. Ее любовница могла выносить зрелище насыщения, только если Мириам сразу убивала свою жертву. Сама она изо всех сил пыталась жить, питаясь дозами из банка крови и уговаривая Мириам на частые переливания, после которых обе становились пьяными и злыми.
Мириам подошла к двери. Попадись ей сейчас под руку какая-нибудь здоровая, полнокровная особь, с каким удовольствием она отволокла бы ее прямо в спальню. Неважно, что она сыта, она бы провозилась бы с жертвой пару дней, отдавая дань традициям. И каким бы умным, многочисленным или агрессивным ни было человечество, все же оно остается их собственностью, будь оно проклято!
Мириам толкнула дверь. Заперто. Она тряхнула ручку три раза, сместив задвижки точными движениями, — этот способ использовался в том случае если вдруг не окажется ключа.
Дверь открылась. Мириам вошла, осторожно ступая по следам своего потерянного прошлого. Ее окружила глубокая тишина, какая бывает только в доме Властителя. Над головой огромные балки, некогда темно-коричневого цвета, отливали чернотой, словно превратились в железные. Чаны сыромятни стояли пустые.
Мириам прошла по гулкому цеху к узкой лестнице, когда-то по этим самым ступеням Властители волокли свои жертвы...
Как здесь тихо, гораздо тише, чем в любом людском жилище. Да, это по-прежнему логово. Но где же его обитатель? Не может быть, чтобы он не определил по звуку, что в его обитель вошел соплеменник.
— Привет, — произнесла она на прайме, на котором не говорила уже много-много лет.
Он оказался гораздо меньшего роста, чем она помнила, и грязный как трубочист, в лохмотьях камзола трехсотлетней давности, надетых на голое тело. Видимо, не мылся с тех пор, как французский двор наполнял свои ванны молоком. Крошечные узкие глазки, сморщенное личико с кулачок. Он был голоден, и по тому, какой дикий звук радости издал, Мириам поняла, что ее приняли за обыкновенную женщину.