Интимные услуги
Шрифт:
Так рассуждала Катерина, раскладывая на столе бумаги, готовясь к напряженному рабочему дню. Но если бы вдруг Ник появился на пороге кабинета, она, наверное, бросилась бы ему на шею и осыпала поцелуями. Катя считала себя взрослой женщиной, трезвой, рассудительной, а на самом деле была словно потерянный котенок на людной улице. Ей хотелось защиты, тепла и определенности.
Но Ник не появился. Вместо него возник Леня Кочетков, оживленный, веселый, с дорожной сумкой в руке и легкой небритостью на физиономии. Он заключил Катерину в объятия и добрых пятнадцать минут прижимал ее к себе.
– Я прямо с вокзала. Примчался на
– Эй! Полегче! Леонид, оставь Катю! – воскликнула, заходя в приемную, Орыся.
Леонид обернулся, хотел было рвануться к своей подруге, но остановился.
– Орыся! Что это? – с ужасом прошептал он. – Ты постриглась?!
– Неужели тебе не нравится? Не отвечай сразу! Вглядись! – агрессивно ответила Орыся, готовая защищать свою внешность и свое право делать с ней все, что заблагорассудится.
– Твои волосы! Ты отрезала их! Елки-палки! Я лечу с вокзала прямо на работу, надеясь побыстрее увидеть моего ангела, а встречаю чужую женщину, общипанную, как курица. Что ты с собой сделала?!
– Видела я, как ты стремился к своему ангелу! – расстроенно выкрикнула модернизированная, огненно-рыжая Орыся. – Повис на Катерине! Она, бедная, не знала, как спасти бюст, попавший в соковыжималку.
– Так. Хватит, – остановил девушку Леонид. – Разберемся вечером, дома. Катерина, так как Виктор отсутствует, я временно займу его кабинет.
Орыся вышла, хлопнув дверью.
Зоя Николаевна осуществляла стремительную пробежку с третьего этажа на второй, чтобы получить от соседки обещанный рецепт пирога «Изюмный» и порцию свежих сплетен, когда увидела спускающегося по лестнице парня. В юноше с блуждающим взглядом и бледным лицом она узнала поклонника и содержателя белобрысой польки (нет, она недавно перекрасилась в рыжий цвет), которая никогда не снисходила до уборки подъезда.
Увидев Зою Николаевну, парень отшатнулся в сторону, словно эта встреча была для него нежелательна. «Ладно комедию ломать, – язвительно подумала женщина, – от ваших стонов весь дом ходуном ходит. Все знают, чем ты занимаешься со своей кралей, нечего изображать невинность». Зоя Николаевна лучезарно оскалилась и крикнула в спину: «Добрый вечер, Леонид!» Леонид не ответил. «Поссорились, – с удовольствием констатировала женщина. – Чудесненько! Пусть эта буржуйка хоть раз останется без машины и поездит в метро. Нельзя ссориться с тем, кто тебя кормит, твой, так сказать, кошелек».
Тут в голову подъездной активистки закралась гениальная идея. Зоя Николаевна проскочила на следующий этаж и вонзила палец-сосиску в кнопку Орысиного звонка.
– Орысечка, открой, это я, Зоя!
Сейчас субтильный цыпленок откроет дверь, и глаза у девушки наверняка будут заплаканными. Зоя Николаевна, прикрываясь, как фиговым листочком, просьбой одолжить щепотку перца, проникнет в квартиру, посочувствует, нарвется на чаепитие и выведает у расстроенной малютки все-все-все: сколько Леонид дает ей в месяц на жизнь, какие тряпочки покупает, где она его подцепила, какими способами она его удовлетворяет… А потом, вооруженная знанием, отправится в захватывающий круиз по квартирам, выкладывая завороженным слушательницам всю подноготную эксблондинки Орыси. От предвкушения в уголках рта Зои Николаевны начала скапливаться слюна. Она еще раз настойчиво утопила кнопку звонка.
Женщина работала в третьеразрядной
Толстые ноги Зои Николаевны бугрились под коленями фиолетовыми звездами варикозных вен – ее это не волновало. Она находила свое счастье в детальном разборе достоинств и недостатков женских фигур, населяющих дом, начиная с двенадцатилетних нимфеток и заканчивая семидесятилетней бабой Варей, носительницей ста килограммов рыхлого жира. Драповое пальтишко милой парикмахерши давно протерлось на локтях, но она этого не замечала. Каждая дубленка, куртка, пончо Орыси и других женщин были тщательно взвешены и оценены критическим мозгом Зои Николаевны, фасоны многократно обсуждались, высказывались трезвые мысли, например, что норковая шуба дамы с четвертого этажа вряд ли выдержит еще одну влажную зиму, а покупать итальянский кожаный костюм за 2500 долларов для четырнадцатилетней девочки – это расточительство.
Зоя Николаевна с трудом припоминала, какие ощущения связаны со словом «секс», но с истинным сладострастием разбирала полеты дворовых подруг, эстрадных звезд и коллег по парикмахерской. С гениальностью военного стратега она формировала группы для обсуждений. В среду участниками дискуссий были А, Б и С, а темой разговора – «секс в жизни гражданок Д и Е». В четверг А, Д и Е с дрожью в голосе перемывали косточки Б и С. В пятницу А могла бы узнать о себе такое, что не приснилось бы в кошмарном сне шизофренику, но почему-то никто не приглашал ее послушать занимательную историю из ее биографии.
Но Орыся упорно не хотела открывать дверь. Зоя Николаевна, раздраженная тем, что ее пытаются лишить вожделенного десерта, ударила дверь кулаком и неожиданно почувствовала, что та поддалась. Зоя Николаевна заглянула внутрь и с наблюдательностью разведчика зафиксировала в памяти все детали интерьера. Потом, не прекращая умильное воркованье: «Орысенька, это я, Зоя!» – проникла в квартиру.
– Орысечка, ты почему не закрываешься? Дверь нараспашку! Вот я и решила зайти, предупредить, – сюсюкала интервентка, медленно перемещаясь из большого холла в глубь апартаментов. – Сейчас такое время, что нельзя оставлять дверь открытой! Могут… А-а-а!!!
Последний возглас удался Зое Николаевне изумительно хорошо. Он был начисто лишен фальшивосладких интонаций предыдущего текста. Финальный визг был громок, отчаян, ужасающ.
Орыся лежала на ковре около опрокинутого стула, и… она была мертва.
В криминалистической лаборатории, где находился Андрей в девять часов вечера, его настигло сообщение о восьмой жертве маньяка. Рыжеволосая девушка. Задушена. И на этот раз есть свидетель.
«Конечно он дьявол. Но и он наконец-то совершил ошибку».
Андрей выехал к месту преступления. Толстая, пахнущая резким дезодорантом баба, захлебываясь, описывала увиденное. Она неприятно взвизгивала, тараторила, повторялась и делала орфоэпические ошибки, но была бесконечно мила Андрею, как первый свидетель в деле серийного убийцы.
Рыжая девушка показалась сыщику знакомой. Он мысленно пролистал события и встречи последних месяцев и вспомнил улыбчивую красотку из фирмы «Шелтер»: он видел ее мельком, когда заходил к Катерине, но тогда ее волосы были другого цвета, золотисто-белого.