Интриги планеты дождей
Шрифт:
— Сочувствую твоим почкам. Или тебе страховка позволяет их менять? — подкалываю военного. — Давай не тянуть разговор, скоро здесь будут люди Мии, и я отчалю. Не по своей воле, но…
— Ты еще работаешь на нас?
Блюки поставил передо мной кружку темного пива. Чем темнее у Блюки пиво, тем больше градус. Понимая, что дальше будет, я хочу успеть хоть немного получить кайфа. Блюки сигналит мне бровями, косясь на другой конец стойки. Там пусто, и ему хочется поболтать.
— Пара минут, Блюки, и я весь твой, — отпиваю добрую треть из кружки и возвращаюсь к разговору с Марко: — С чего мне на вас работать? Рино у меня все равно забрали — он
— Кто такой доктор Моро? — хмурится Марко и лезет во внутренний карман. — Ты куришь?
— Да, — киваю ему.
— Дай мне свою левую руку, — просит он. Я оголяю руку до локтя и протягиваю ему. В то место, где расположен мой чип, Марко клеит антиникотиновый пластырь.
— Я не хочу бросать курить! — выпиваю пиво еще на треть. — И быть хорошим тоже не хочу. Вы знали, что Китти — клон Мии Милано. Почему вы допустили, чтобы ее убили? — Марко оставил мой вопрос без ответа. — Окей. Тогда объясните мне такой технологический момент — зачем выращивать живой клон, а потом по сути убивать человека? Органы ведь вырастить дешевле.
— Если больше трех органов, то клон дешевле, — Марко допил свое пиво. — И в любой момент может понадобиться еще какой-нибудь орган на замену. Твоя и-ра очнется часа через три. К этому времени тебя уже отсканирует служба безопасности Милано, и ничего не обнаружит. А теперь иди к Блюки, люди Милано на подходе.
— Я любил Китти, — встаю со стула, чтоб перейти в другое место. Оборачиваюсь и смотрю Марко в глаза.
— Я тоже, — едва слышно шепчет он, — ведь это я ее украл.
Забираю пиво и иду в другой угол стойки, где меня ждет Блюки, нервно перетирая пустые бокалы. Каким же подонком надо быть, чтоб отдать на убой любимую женщину? Сажусь на стул напротив Блюки и в зеркальной витрине вижу, как уходит Марко.
Блюки что-то тараторит, рассказывая новости, прошедшие в мое отсутствие. Про мой бой, про шок болельщиков, когда узнали — кто скрывался под маской красного дьявола. Глаза Блюки то и дело скашиваются на стену, на которую наклеен пленочный экран. Небрежно так прилеплен, словно его неоднократно срывали, даже слегка надорвав правый нижний угол. По изображению на экране понимаю, что это обзор входа в бар. Да, Блюки пришлось не сладко.
— Допивай пиво, — врывается в мое сознание его фраза. — За тобой пришли.
Я вижу на экране как из нескольких аэромобилей высаживаются десяток головорезов. Ухмыляюсь. Десять, на одного меня. Уважают. Снимаю браслет от платформы и протягиваю Блюки, он без вопросов забирает.
— Сохрани это для меня, — вынимаю свои сигареты и протягиваю пачку Блюки. Пачка исчезает под стойкой бара, я допиваю пиво и буквально чувствую кожей, что вокруг моего стула стоят как минимум трое. — Передавай привет жене, — киваю Блюки и разворачиваюсь к головорезам Мии Милано. — Отлить можно? — тот что стоит по центру, отрицательно качает головой. — Тогда не бейте, штаны у меня одни, а в мокром я ходить не люблю.
Я молча сел в машину, протянул руки, и меня заковали в электронный браслет. Привычная практика для полиции, странно что не надели ошейник. Наручники напоминали древние деревянные колодки, я их видел в музее криминалистики, куда меня однажды привел отец.
И тут я вспомнил странные вещи, которые даже мне, пацану, показались неожиданными, но впечатления от экспонатов музея совсем
Я стал вспоминать все, что было связано с моим отцом. Да, мы жили не роскошно, но наш дом стоял в исторической части города и круглосуточно находился под охраной. Я мог гулять даже ночью — высокий забор надежно защищал придомовую территорию. У нас в доме не было пьющих, шумящих. Все знали друг друга и были теми или иными начальниками. Я родился в этом доме и мне казалось, что наша семья здесь жила всегда. Деды, прадеды, мне просто повезло родиться в правильном месте.
Я не ценил всего этого. У меня было домашнее обучение. Целыми днями я валялся в кресле со шлемом виртуальной реальности на голове. Обучение переходило в игры, игры в обучение, и только часовые тренировки, обед и сон заставляли меня снять шлем. Все каникулы я проводил в военизированных лагерях, но делать карьеру военного не спешил. Я вообще долго не мог определиться — кем хочу стать. Еще и давление отца, убеждающего меня в увлекательности работы в полиции.
Получается, что я не знал своего отца — кем он работает, чем занят, какие дела ведет, кто его коллеги? Я ни разу не был у него на работе. И тот случай в музее меня очень смутил.
Раз у отца на звонок отвечает виртуальный секретарь, предлагающий заполнить анкету, значит одно из двух — он либо продолжает на меня злиться, таким образом посылая нахер, либо чудовищно занят. Хочется думать, что второе.
Одновременно в каждое запястье на моих руках воткнулись иглы, и на экране наручников-кандалов побежала информация. Мне вкалывают транквилизатор. Оно понятно — хищник должен быть сонным, только вот доза, которая сейчас вольется в меня, сделает из моего тела безвольную тряпку, и я непременно выпущу на волю пиво, которое выпил у Блюки.
— Слышь, герой, — обратился я к самому крупному, но, судя по лицу, не самому умному, — я же просился в туалет? Просился. Сейчас эта доза меня вырубит, я пущу слюну и иные жидкости, а у тебя какой приказ? — амбал зыркнул на того, кто сидел рядом со мной, но я проигнорировал его взгляд, продолжая делать из амбала начальника. — Ты же сам бугай. Посмотри на себя и посмотри на меня. Я один, а вас десяток. Неужели ты меня боишься? — амбал замотал головой. — Нет, — кивнул я, — а приказ у тебя — доставить меня к Мие целого и невредимого. Правильно? — кивает головой не только амбал, но и сидящий рядом. — Мие я нужен для разговора, а ты меня доставишь обоссавшегося. Кого не похвалят? Тебя! — указываю пальцем на амбала. — Уменьши дозу транквилизаторов, а то будешь до конца дней роботами-сантехниками управлять.
Сидящий рядом со мной притянул мои руки к себе и быстро перепрограммировал наручники. Иглы убрались внутрь, но боюсь, что я слишком долго объяснялся с охраной — захотелось спать и еще сильнее отлить.
Я посмотрел в окно аэромобиля — вечный кислотный дождь Моры. Здесь вся планета пропитана смертью и сама природа плачет об этом, сожалея, что люди такое творят. Почему здесь под куполами не высаживают обычные деревья, вырубая ядовитые? Ведь так можно постепенно смягчить климат.
Аэромобиль снижается, пролетая мимо окон верхних этажей. В одном окне я успел заметить девушку, выходящую из душа. На ней была мокрая белая рубаха, облепившая ее тело. Почему она принимала душ в рубахе? Это я уже никогда не узнаю.