Истории Выживших (сборник)
Шрифт:
Ну-ка, ну-ка…
Данила придержал рукой приклад и резко кувыркнулся вбок. Тотчас в дерево и в почву впились две стрелы, а третья звякнула по камню и, вспоров влажный зеленый мох на нем, отлетела в сторону. Четко слупенил, гад!
Парень нырнул за изъеденный короедами ствол сосны, окончательно определив источник угрозы по четвертой стреле, угодившей в дерево. Выхватил бумеранг и, отшатнувшись влево, от бедра метнул его в неприятеля. Снова кувырок, уход за валун и изготовка «ВАЛа» к бою.
Тишина. Но такая глухая и пустая. Мертвая. Только что щебетали птички, вибрировала в воздухе стрекоза и шелестели листья
Правда, Данила успел различить после броска короткий «ох-х», а уж потом эта мертвая тишина окутала опушку чащи.
«Атас! Листья-то в кронах чего вдруг припухли?» – подумал парень и сглотнул ком в горле.
Полминуты ему хватило на обзор и исследование сектора, а уж затем он ломаными качающимися прыжками пересек опасный пятачок. Мокасины на каучуковой подошве с высокой шнуровкой позволяли беззвучно и мягко ступать на камни, крупный валежник, хвою.
Его взору открылась ужасная картина. Распластавшийся на камнях человек в брезентовой куртке с капюшоном и… с бумерангом в черепе. Кровь толчками заливала лицо, отчего ни возраст, ни национальность узнать стало невозможно. Рядом – мини-арбалет кустарного производства. Кстати, неплохая самоделка кузнеца откуда-нибудь из Мамаева Кургана или с Черного рынка. Там такие умельцы на хорошем счету. Кулибины, епрст! Парень не знал значения этой фамилии, судя по всему, известной или собирательной (инета больше не было, а книги давно сожгли, пустив на топливо), но считал ее неким афоризмом.
Он сморщился, выдергивая метательное оружие из головы мертвеца, и интуитивно отклонился. Фонтанчик крови брызнул вверх и спал. Картина как со скотобойни. Жесть. Трэш.
Трэш! Как символично. И в тему. Ведь это его, Данилы, прозвище. Позывной. И в кругу друзей, и среди поселенцев Мира Выживших, и еще с Кубка юниоров в Хантах из той, прошлой, жизни. Когда одна из его болельщиц на гонке преследования громко, на всю толпу зрителей, схватившись варежками за румяные щечки, закричала: «Ого-о-о! Вот это-о трэ-э-ш!» Модное среди городской молодежи словечко. Толпа зевак и болельщиков подхватила ее возглас и начала скандировать Даниле: «Топорков, давай! Трэш. Трэш. Трэ-э-ш!» А он всего-то проделал кульбит, перепрыгнув двух столкнувшихся и упавших перед ним соперников. Ну да, красиво так перескочил, ловко, удачно. А мог ведь сбить, проткнуть на такой бешеной скорости лыжами или палками. И сам рухнуть, потерять фору. Ан нет! Интуиция и реакция выручили. Подпрыгнул, кувыркнулся и через мгновение снова мчался с очередного холма под эхо возбужденных зрителей: «Трэ-эш… Трэ-э…»
Прозвище укрепилось, преследовало его все последующие годы. В спорте, дома, на улице. А затем в подвалах домов, бомбоубежищах, на перегонах в крытых автобусах. И потом – в новом поселении, на рейдах в Лес, на экране пейджера.
Он прославился. Он стал узнаваем. Его любили, ценили, уважали. В округе Края до сих пор не знавали более смышленого, отзывчивого и исполнительного поселенца. А еще меткого и быстроногого. Ну, это уже его спортивные заслуги. Вот бы отец его видел и слышал! Э-эх…
Он обтер бумеранг о куртку покойника и, нисколько не стесняясь, обшарил его карманы и плоский худой рюкзак. Кого стесняться в этой глуши? Да и времена не те, когда даже шмон прохожего считался негативным явлением и при этом уголовно наказуемым.
Данила еще раз осмотрелся. Никого. Задержал взгляд на арбалете. Блин, штучка неплохая! На Черном рынке хорошо уйдет. Глядишь, на очки ночные выменять можно. У вояк из Возрождения. Но, епрст, таскать с собой несподручно. Да еще в гонке преследования. И так много времени потерял. А пара кило железа на плече – не айс. И пара обойм к нему тоже. Как же быть?.. Лады. Беру. Схрон по пути намечу, спрячу. Тогда и остальное забираю. Так. Рюкзак, берцы с вонючих ног долой. Ремень. Перчатка. О-о, защитная, от экзокостюма. Жаль, что одна, но вещь нехилая. Надевая такую, чувствуешь, что можешь горы воротить, деревья злобного Леса крушить. Анатомический рельеф, подгоняемый размер, вшитые смарт-датчики контроля, управления и лечебных инъекций. Кажись, последние не работают! Черт с ними, опробуем позже. Сейчас бы весь костюм «Ратник» заиметь, цены ему нет. Ладно, работаем.
Трэш бросил последний взгляд на труп, пытаясь определить приверженность бедняги к какой-то определенной группировке. Ну, и мысленно проститься с ним. Враг, но… не любил Данила убивать. Не любил и не хотел. Жизнь заставила. Черт! Не жизнь, а Пандемия. Катаклизм. Какая после него жизнь?! Так. Прозябание. Существование.
Ладно. Погнали. Хватит вату катать!
Схрон из трофеев сделал метрах в двухстах поодаль, под старым замшелым валежником. Наметил ориентир. И снова кинулся в погоню.
Корни-змеи и неестественно двигающийся вяз, похожий на огородное пугало исполинских размеров, парень обогнул лишней стометровкой слева. Зачем лезть в чрево живородящего Леса, когда вон по той просеке можно… Опс. Вот это точняк трэш!
Данила присел на одно колено. Огляделся, четко фиксируя все элементы окружающего его мира. Враждебного мира. Это в поселениях можно не бояться мутантов и Леса, а за стенами укрепрайонов, в дебрях черно-зеленого биома и вдоль дорог между объектами-локациями, – полный трэш. Тс-с, парень, тихо-о! Вон правее…
Он проглотил застрявший в горле спазм, всматриваясь в помятые кусты, сломанные ветки и человеческие конечности. Тела. Двое мертвых. Причем одного тащит пятиметровый корень вяза, грубо и жестко волоча его по траве к основанию дерева. Что будет дальше – картина знакомая. Прессование, костоломка, котлета и запас под землю, ближе к сердцевине корневища. Трэш!
Данила вздрогнул. Проклятая ворона! Испугала его, каркнув на всю местность. Таких размеров птица-мутант с легкостью пробивала череп дециметровым клювом и могла одна разделаться с подростком-поселенцем. Даже будь у того палка.