История Халифата. Том 3. Между двумя гражданскими войнами, 656—696
Шрифт:
Узнав об этом, Му'авийа решил сам взяться за дело и с эскортом в 1000 человек отправился в Хиджаз. На подъезде к Медине его согласно этикету встретили знатные мединцы, среди которых были и главные противники присяги: Хусайн, Абдаррахман б. Абу Бакр, Абдаллах б. Умар и Абдаллах б. аз-Зубайр. Му'авийа грозно спросил их: «Что же это мне сообщили о ваших мыслях и безрассудстве?!» — «Осторожнее, Му'авийа, — одернул его Хусайн, — мы не из тех людей, кому говорят такое». Му'авийа не смутился' «Клянусь Аллахом, говорят! Еще жестче и грубее этих слов. То дело, которого вы хотите, Аллах отвергает!»
На прием, устроенный в Медине, он не допустил эту четверку, и они, обидевшись, уехали в Мекку. В речи, произнесенной затем
Встретившись с Абдаллахом б. Аббасом, Му'авийа попенял ему за то, что хашимиты, будучи родственниками умаййадов ц имея общие интересы, забывают о благодеяниях и почете, которые он им оказывает, и все время вспоминают Али и его войну с ним. Абдаллах признал его правоту, но просил учесть, что Хусайн — единственный на земле внук пророка.
На подъезде к Мекке Му'авию также встречала знать города, в том числе сыновья халифов. На этот раз он встретил их приветливо, приказал каждому подать коня, ехал с ними отдельно, дружелюбно разговаривая на глазах толпы, так что сразу было ясно, что между ними нет разлада. До выступления с речью в мечети Му'авийа решил переговорить с каждым из четырех с глазу на^глаз. Первым был Хусайн. Выслушав доводы Му'авии в пользу Йазида, Хусайн сказал: «Полегче, Му'авийа! Не говори таких слов. Ты оставил в стороне того, кто лучше его и по отцу и по матери, и сам по себе». — «Ты, никак, подразумеваешь самого себя?» — спросил халиф. «А хотя бы и себя, — последовал ответ, — что тогда?» Му'авийа согласился, что по происхождению Хусайн лучше, но Йазид лучше для общины. Хусайн возмутился: «Кто это лучше для общины Мухаммада? Йазид? Пьяница и развратник?» Выслушав это, Му'авийа посоветовал воздержаться от таких высказываний при сирийцах: «Они враги твои и твоего отца».
Столь же безрезультатным был и разговор с Абдаррахманом б. Абу Бакром, с той только разницей, что тот был сторонником избрания преемника советом мусульман. И ему халиф посоветовал помалкивать при сирийцах. Абдаллах б. Умар сказал, что сыновья предыдущих халифов лучше Йазида, но он подчинится решению большинства. Абдаллах б. аз-Зубайр тоже говорил о необходимости избрания преемника советом мусульман. И ему был дан совет опасаться сирийцев.
После этого Му'авийа позволил себе лишь один жест, недружелюбный по отношению к Хусайну: на приеме, где всем вручалось годичное жалованье, только хашимиты не получили ничего. Удивленному Ибн Аббасу он пояснил, что они лишились жалованья из-за отказа их главы, Хусайна, принести присягу Йазиду, но тут же выдал жалованье, которое взяли все, кроме Хусайна-Эта демонстрация должна была убедить окружающих, что теперь от присяги отказывается только Хусайн.
Затем Му'авийа снова собрал сыновей халифов и, не добившись их согласия, еще раз предостерег от гнева сирийцев, за которых не может поручиться.
Наутро Му'авийа созвал мекканцев в мечеть (сыновьям халифов было предоставлено почетное место у минбара, так, чтобы все их видели) и обратился к ним с речью: «О люди! До нас дошли рассказы слепцов, утверждающих, что Хусайн б. Али, Адбдаррахман б. Абу Бакр, Абдаллах б. Умар и Абдаллах б. аз-Зубайр не присягают Йазиду, а эти четверо для меня — саййиды мусульман и лучшие из них. Я призвал их к присяге, и они оказались послушными и повинующимися, согласились и присягнули, послушались и отозвались и подчинились». При этих словах заранее подготовленные сирийские воины извлекли мечи из но-яен и закричали: «Амир верующих, что ты думаешь об этих четверых! Разреши нам отрубить им головы! Мы не хотим, чтобы они присягали тайно, пусть присягают явно, чтобы слышали все люди!» Му'авийа лицемерно пожурил своих слишком
Упорствовавшие были застигнуты врасплох: сказать тут же «нет» — сирийцы могут зарубить, и Му'авийа не будет виноват, а отказаться потом — быть обвиненными в вероломстве и развязывании междоусобицы. Они промолчали. Под их молчание Му'авийа принял присягу остальных присутствующих, которые уверились, что их вожди принесли присягу во время частных встреч с халифом. Когда все разъяснилось и на них посыпались упреки — что-то изменить было поздно [+43]. Дипломатическое искусство Му'авии позволило ему нейтрализовать серьезных противников, не прибегая к репрессиям. Но эта победа оказалась миной замедленного действия: чтобы воспользоваться ее плодами, преемник должен был обладать таким же искусством использовать слабости людей, каким славился Му'авийа; у импульсивного Йазида его не было.
Халифа б. Хаййат, излагающий события в Медине и Мекке на основе тех же источников, объясняет причину молчания Хусайна и его товарищей несколько иначе: к каждому из них будто бы были приставлены по два стражника, готовых зарубить того, кто воспротивится Му'авии [+44]. Однако эта версия не согласуется с тонкостью интриги, разыгранной Му'авией, да и всем присутствующим было бы ясно, что их вождям угрожают расправой.
Присяга Йазиду была воспринята мусульманским обществом без энтузиазма. Его образ жизни, увлечение охотой, пиры смущали не всех — сирийцы воспринимали такой образ жизни амиpa как что-то естественное, смущала необычность присяги наследнику при живом амире, получалось что-то вроде отступничества от первой присяги. Но как бы то ни было, основание образованию династии было положено.
АКТИВИЗАЦИЯ ЭКСПАНСИИ
Кроме многих перемен политической жизни Халифата начало 70-х годов было отмечено началом нового этапа завоеваний Создание новых военных баз на крайнем Западе и Востоке избавляло арабов от необходимости тратить лишнее время и утомлять войска дальними переходами до зоны военных действий.
В 671 г. наместник Хорасана ар-Раби' б. Зийад ал-Хариси. осуществив переселение арабов в Мерв, совершил поход на Балх Его жители не оказали сопротивления и согласились платить дань на прежних условиях. Видимо, после этого он в том же районе совершил чисто символическое вторжение в Мавераннахр: переправился через Амударью и совершил там молитву. К этому же году относят его поход против тюрок Кухистана закончившийся их поражением.
Укрепление позиций в самом Хорасане позволило в 673 г. Абдаллаху, сыну ар-Раби', перейти к овладению укрепленными городками, прикрывавшими важнейшие переправы через Амударью, — Амуйе и Заммом. Дальнейшее продвижение было прекращено из-за смерти ар-Раби', оставившего сына своим заместителем; Абдаллах спешно возвратился в Мерв и через два месяца также скончался [+45].
Смерть ар-Раби' арабские источники объясняют шоком от известия о казни Худжра; однако последовавшая вскоре кончина его сына заставляет предположить, не погибли ли они от чумы, свирепствовавшей в эти годы то в одном, то в другом районе Ближнего Востока.
Дело, начатое ар-Раби', успешно продолжил Убайдаллах б. Зийад, назначенный наместником Хорасана в конце 673 г. Вскоре после прибытия, зимой, он переправился с двадцатичетырехтысячным войском через Амударью и впервые двинулся на Бухару. Причиной такой поспешности могло быть известие о смерти бухархудата, после которого Бухара осталась на попечении его вдовы, хатун, с младенцем-сыном. Это обещало легкий успех. Затруднения начались с осадой небольшого богатого торгового городка Байканда (Пайкенда) в 40 км от Бухары. Несмотря на значительный перевес сил, арабы смогли овладеть лишь половиной города, разделенного надвое внутренней стеной [+46], и небольшим соседним городком Зармитан [+47].