Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

История вермахта. Итоги
Шрифт:

Приказы Райхенау вызывали в вышестоящих инстанциях большое одобрение и считались образцовыми. Герман Гот и Эрих фон Манштейн тоже издали для своих армий подобные приказы. Образ действий на всем Восточном фронте был одинаков. Небольшие отряды охранных соединений, тайной военной полиции, полевой жандармерии и местных вспомогательных войск снова и снова прочесывали большие участки местности и приводили в исполнение казни над партизанами или теми, кого принимали за них. Только в тылу группы армий «Центр» до 1 марта 1942 года было объявлено о «расправах» над 63 257 партизанами. Этой массе противопоставлялись 638 погибших немцев. Крайнее несоответствие собственных потерь и потерь в партизанских отрядах показывает, что при борьбе с повстанцами речь шла не о военной операции в классическом смысле, а в большинстве случаев о террористических акциях, которые одинаково затрагивали всех, кого считали подозрительными. И хотя среди казненных, можно предположить, было большое число настоящих партизан, все же подавляющее большинство жертв состояло, скорее всего, из невиновных гражданских лиц. Генерал Готтхард Хайнрици как раз в этот момент проводил эскалацию силы. «Кругом царят обычаи и нравы, подобные тем, что были в 30-е годы. Только тот прав, кто имеет власть», — записал он в дневник 19 ноября 1941 года. Бруно Менцель, член 286-й охранной дивизии, которая действовала в тылу группы армий «Центр», рассказывает в интервью ZDF о том, как быстро раснравлялись с пойманными партизанами. «Командир роты говорил: „Их надо распределить“. Приходил обер-фельдфебель

и отдавал команду о казни: „Ты… ты… ты…“ Это были восемь молодых русских, и мы должны расстрелять их прямо в лицо — всех. Я должен был для этого собрать все силы. Они ревели как сумасшедшие. Они знали, что их расстреляют. Они плакали, но обер-фельдфебель все же дал команду: „В ружье! Огонь!“ И ты должен был сделать это. Ты должен. Это приказ. Если ты не нажмешь курок, это будет расценено как неповиновение».

Партизанские отряды, которые медленно, но верно получали пополнение, не могли быть устранены этими мерами. В ходе советского зимнего наступления в 1941-42 годах партизаны были организованы уже гораздо более четко и получали большую поддержку с советской стороны. Весной 1942 года советские партизанские отряды контролировали уже более обширные территории, прежде всего в зоне группы армий «Центр». Небольшие отряды по борьбе с диверсантами больше не могли справиться с этими подразделениями. Поэтому вермахт, используя так называемые крупные предприятия, пытался покончить с партизанской угрозой. Боеспособные крупные соединения должны были быть на время сняты с фронта, чтобы создать оцепление вокруг подчиненной партизанам территории и, устроив что-то вроде облавы, затем прочесать ее. Так как партизаны даже на непросматриваемой местности уклонялись от непосредственной конфронтации с немецкими войсками, жертвами всеобщих немецких карательных и разбойных акций стало гражданское население. Генерал-полковник Рудольф Шмидт [82] , командующий! 2-й танковой армией, был одним из немногих, кто высказывался против безразборного применения силы. 19 июня 1942 года он постановил: «Я ожидаю, однако, что армия поймет то, что необходимо различать партизан и живущее на партизанской территории частично под сильным террором население. Все идет к тому, что необходимо привлекать их на нашу сторону. А там, где потребуется, эвакуировать население и разрушить их дома, действовать нужно по-человечески. И в партизанской войне мы остаемся солдатами и не будем вести борьбу против женщин и детей». Подобное разграничение вызывало только недовольство у Гитлера, который снова напоминал в своем «Приказе о борьбе с бандитизмом» от 16 декабря 1942 года о том, что армия в борьбе не на жизнь, а на смерть правомочна и обязана «без ограничений применять самые беспощадные средства также против женщин и детей», если они ведут к желаемому успеху, «чтобы сдержать эту чуму».

82

Шмидт Рудольф (1886–1957) — генерал-полковник вермахта. В армии с 1906, участвовал в Первой мировой войне, после поражения — в рейхсвере. С 1931 — полковник, с 1936 — генерал-майор, в 1937 возглавил 1-ю танковую дивизию вермахта. Участвовал в Польской и Французской кампаниях, в июне 1940 получил Рыцарский крест. В чине генерала танковых войск командовал 39-м моторизованным корпусом в войне против СССР в составе 3-й танковой группы Гота, прошел от Литвы до Минска, Витебска и Смоленска. За успехи в 1941 получил Железный крест. В августе 1941 переброшен в район Ленинграда. В октябре 1941 исполнял обязанности командующего 2-й армией вместо заболевшего М. фон Вейхса. 1 января 1942 назначен командующим 2-й танковой армией вместо Гудериана, произведен в генерал-полковники. Командовал 2-й танковой армией весь 1942, накануне советского контрнаступления на Курской дуге 10 июля 1943 отстранен от командования и отчислен в резерв фюрера, в сентябре 1943 окончательно уволен в отставку. В 1947 арестован советской контрразведкой, в 1952 Военным трибуналом войск МВД Московского округа приговорен к 25 годам заключения. В 1956 передан ФРГ и освобожден.

Партизанская война и способы борьбы с ней в разных районах были весьма различны. Кое-где происходила эскалация насилия, кое-где имелись признаки ее снижения. Однако в общем и целом все укладывалось в единую схему: чем дольше продолжалась война, тем она становилась ожесточеннее. Тем более что организация партизанского движения становилась все лучше, партизаны стали получать все большую поддержку гражданского населения оккупированных территорий, когда весной 1943 года начались массовые депортации на принудительные работы в Германию. С 1943 года вермахт стал все чаще использовать метод создания так называемых мертвых зон. При этом речь шла о том, чтобы эвакуировать гражданское население из больших областей, а всех оставшихся после этого людей считать партизанами и убивать. То, что тысячи невиновных гражданских лиц также пали жертвой такого самоуправства, никто не брал в расчет. Эти операции, впрочем, также охотно использовались для того, чтобы перевезти тысячи мужчин и женщин в Германию, где они в нечеловеческих условиях должны были надрываться на предприятиях военной промышленности.

В борьбе с партизанами, по достоверным оценкам, примерно 500 000 советских граждан нашли свою смерть. Сколько из них было «активных» партизан и сколько непричастных гражданских лиц, сегодня уже точно не установить. Однако широкое большинство необходимо все-таки отнести к последней категории.

Поэтому борьба с партизанами — после убийств советских военнопленных — была одним из самых больших преступлений вермахта. Она в своем стремлении задушить грубой силой сопротивление в глубоком тылу в зародыше потерпела неудачу. Постоянный рост партизанских отрядов мог быть частично приостановлен только посредством политического воздействия на население. Однако именно это и противоречило как духу нацистского большинства, так и большинства среди руководства вермахта. Необходимо было эксплуатировать и грабить страну, а население должно было безмолвно это терпеть, даже если это означало собственную смерть. Выступление немецкого оккупационного режима с самого начала характеризовалось «небезопасностью, расовым высокомерием, национально-политической направленностью и безусловной верой в силу».

Описывая судьбу советского гражданского населения, можно понять, насколько поход на Россию стал похож на «тотальную войну». «Указ о военной юрисдикции» ставил гражданских вне закона, они должны были беспрекословно подчиняться произволу немецких войск. То, какие последствия все это могло иметь, испытал в декабре 1941 года в качестве командующего 20-й танковой дивизией генерал Вильгельм Риттер фон Тома. Он точно описал это в британском лагере Трент-парк товарищу по заключению Эбербаху: «В одном деревенском доме в Александровке собрались вместе в единственной теплой комнате капитан, старший лейтенант и несколько унтер-офицеров. И случилось следующее: капитан говорит старшему лейтенанту: „Ах, я не могу больше видеть эти крестьянские лица!“ Вытаскивает револьвер и стреляет через стол в крестьянина, которого он сам же и пригласил». — «Ему все же вынесли тяжелый приговор, тому капитану», — предположил Эбербах. «Да, подождите, я расскажу, что из этого вышло, — продолжил Тома. — Тогда он говорит одному из адъютантов, чтобы они его выбросили на улицу. Жена поднимает дикий крик, ужасный вой, убегает со своими детьми, залезает прямо на печку и, само собой разумеется, ревет. Тогда он говорит старшему лейтенанту: „Я желаю покоя. Выгони этих, наверху!“ Он вытаскивает револьвер и стреляет в женщину. Ее тоже выбрасывают на улицу. Там была еще девушка, десятилетний мальчик и двухмесячный

ребенок. Вдруг капитан говорит: „Пусть кто-нибудь их застрелит“. Тогда он застрелил девушку. Потом дошло до десятилетнего мальчика. Капитан говорит: „Выведи его на улицу и расстреляй“. Он также был убит выстрелом в затылок. Теперь наверху остался только двухмесячный малыш. Тут он говорит: „Выбросите это животное!“ Его ударили, схватили, вытащили за ногу и выбросили в снег. Я посылал туда военного судью, и на заседании суда капитан сказал: „Те, кого мы застрелили. это не люди. Фюрер же говорил, русские — это не люди, они принадлежат звериному классу. Господин генерал, мы не признаем, что совершили убийство“. Тогда был вынесен приговор военного суда, одип был разжалован и приговорен к заключению, другой — к нескольким годам тюрьмы. Я не подписал приговор. Вся армия была взволнована этой ужасной историей. Я предлагал вынести обоим смертный приговор, а именно через открытый „расстрел перед войсками“. Однако Гитлер не подтвердил приговор. Оба убийцы отделались переводом в штрафную роту».

Этот случай демонстрирует, какие последствия имел «Указ о военной юрисдикции». Остались свидетельства многочисленных похожих происшествий. Конечно, имелось много подразделений, которые хорошо обращались с гражданским населением. Но особенно живущих в зоне боевых действий русских почти всегда ждала весьма тяжелая участь. Ведь солдаты вермахта в большинстве случаев не интересовались их даже самыми простыми основными потребностями. «Я знаю о случаях, — рассказывал Генрих Эбербах в Трент-парке, — когда мужчины от отчаяния той ужасной зимой 1941-42 годов в России совершали вещи, которые они никогда бы не сделали при прочих обстоятельствах. В качестве доказательства упомяну только один случай: наш мотоциклетный батальон, утопая в глубоком снегу, атаковал одну деревню и взял ее, понеся значительные потери. Потом они заняли и еще одну близлежащую деревню, где русские все заминировали. Тогда они погнали русское население по тем минам. Из 30 человек, которые шли по минам, на воздух взлетел 21. Командир батальона сообщил мне: „Я потерял уже так много хороших парней, что я просто не мог взять на себя ответственность перед немецкими матерями и отцами и послать своих парней идти по этим минам“».

Но и после окончания непосредственных боевых действий население было отдано в руки оккупантов в полное их распоряжение. Доказаны многочисленные случаи грабежей и вандализма. Вот слова одного из очевидцев: «Проходящие мимо войска расстреляли пасущихся в поле коров. Вместо денег солдаты дали крестьянам талоны на сигареты пли листочки, на которых написано: „Господь Бог заплатит“ или „Поцелуй меня в задницу!“» Бесчинства армии участились, кажется, прежде всего в первые недели войны и в период хаотичного отступления. Для людей на оккупированных территориях то, что вермахт вынужден был бесцеремонно добывать себе пропитание «из страны», оказалось фатальным. Вообще немецкие войска вошли в Россию с продовольствием, которое было рассчитано только на 20 дней. Согласно Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны оккупационным властям было разрешено использование экономики страны только для собственного снабжения. Однако это могло происходить только в объеме, насколько то позволяла экономическая мощь. Но нацистское руководство и руководство вермахта с самого начала не собирались учитывать потребности местного населения и «с поразительным равнодушием приняли в расчет» голодную смер ть миллионов людей, рассказывает мюнхенский историк Кристиан Хартманн. Гораздо большее значение, чем «дикие» грабежи действующей армии, против которых так или иначе выступало командование, имело планомерное угнетение силами частей снабжения немецкой Восточной армии. Все-таки нужно было кормить от 2,5 до 3,3 миллиона солдат. Это вело к тому, что особенно зона боевых действий, в которой находилось 80 % всех солдат вермахта, превратилась в «зону дефолиации». Кроме того, высшие армейские штабы тесно сотрудничали с так называемой экономической организацией «Восток», военно-гражданским «смешанным органом власти», примерно 20 000 специалистов которого были заняты систематической эксплуатацией оккупированных областей.

Экономическое бремя, которое было возложено на крестьян, везде было разным. Они могли быть более или менее сносными, как установил в своем исследовании белорусского города Барановичи Александр Бракель. Жители немногих крупных городов, напротив, очень сильно страдали от немецкой «политики голода», так как были сильно ограничены в свободе передвижения. Они не могли ездить за дефицитными продуктами в деревню, так как немецкие органы власти опасались начала городского движения сопротивления. Однако о снабжении городских жителей тоже никто не беспокоился. Хотя большой катастрофы не было, но все же тысячи горожан погибли весьма скверной смертью. Только в Харькове, четвертом по величине городе Советского Союза, вплоть до августа 1942 года от голода погибли 11 000 человек.

Эксплуатация оккупированных областей касалась не только продовольствия, но и рабочей силы местного населения. В военных административных районах мужчины, женщины и дети должны были убираться в казармах у солдат вермахта, обустраивать позиции и строить аэродромы. Местных жителей неоднократно использовали для разминирования, в ходе проведения которого зачастую погибали целые колонны рабочих. Это тоже противоречило действующему международному праву, которое разрешало работу только в исключительно гражданских целях и в приемлемых условиях. В гражданских административных областях примерно 600 000 человек были заняты на работах в ремонтных мастерских, солдатских клубах и даже в борделях для вермахта. До конца лета 1944 года 2,8 миллиона человек были депортированы из оккупированных областей на принудительные работы в Германию. Почти половина из них была «зарегистрирована» вермахтом, хотя эти акции в большинстве были чистой воды охотой на рабов.

При походах на Россию уже скоро превратилось в военный обычай оставлять врагу при отступлении только разрушенную страну, чтобы замедлить его продвижение. Это не было ничем необычным, ведь тактика «выжженной земли» снова и снова применялась в войнах еще со времен античности. В 1941 году Красная армия сначала попыталась уничтожить все важное имущество, которое нельзя было эвакуировать. Последствия первым почувствовало гражданское население. но разрушения были не столь значительны, чтобы существенно задержать атакующую армию вермахта. Маневренная война в большинстве случаев не оставляла советским войскам времени на всеобъемлющие опустошения. Во время своего отступления зимой 1941-42 годов вермахт использовал тот же самый принцип. И тут тоже более чем ясны последствия такой тактики для гражданского населения. Но самой разрушительной и в исторической перспективе, пожалуй, беспрецедентной была стратегия «выжженной земли», применявшаяся немцами с 1943 года, когда вермахт вытеснялся из Советского Союза. Гитлер требовал разрушать все в оставляемых областях. Какое-либо «внимательное отношение к положению населения» должно было быть исключено «в интересах боевого руководства». Повсюду, где отступление происходило более-менее упорядоченно и планомерно. Восточная армия оставляла горящую и разрушенную страну, начиная с марта 1943 года при оставлении фронтовой дуги между Ржевом и Вязьмой. Были уничтожены промышленные сооружения, вокзалы, пути, мосты и деревни. 21 сентября 1943 года один молодой солдат писал своей жене: «На противоположном берегу [Днепра] уже долгое время все горит ярким пламенем, ты ведь должна знать, что все города и деревни в тех областях, которые мы покидаем, сжигаются, даже самый маленький дом в деревне должен быть уничтожен. Все большие здания взлетают на воздух. Русским не должно достаться ничего, кроме груды развалин. Так мы отнимаем у них любую возможность размещения войск. Это ужасно красиво выглядит». Ни командование вермахта, ни армия принципиально не отклонялись от осуществления тактики «выжженной земли». Были одиночные протесты, но только там, где бессмысленное разрушение свидетельствовало уже об «одичании» солдат или в случае, если это могло помешать собственному отступлению.

Поделиться:
Популярные книги

Блуждающие огни

Панченко Андрей Алексеевич
1. Блуждающие огни
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Блуждающие огни

Сумеречный стрелок

Карелин Сергей Витальевич
1. Сумеречный стрелок
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Сумеречный стрелок

Он тебя не любит(?)

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
7.46
рейтинг книги
Он тебя не любит(?)

В семье не без подвоха

Жукова Юлия Борисовна
3. Замуж с осложнениями
Фантастика:
социально-философская фантастика
космическая фантастика
юмористическое фэнтези
9.36
рейтинг книги
В семье не без подвоха

Холодный ветер перемен

Иванов Дмитрий
7. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.80
рейтинг книги
Холодный ветер перемен

Часограмма

Щерба Наталья Васильевна
5. Часодеи
Детские:
детская фантастика
9.43
рейтинг книги
Часограмма

Академия проклятий. Книги 1 - 7

Звездная Елена
Академия Проклятий
Фантастика:
фэнтези
8.98
рейтинг книги
Академия проклятий. Книги 1 - 7

Эволюционер из трущоб. Том 3

Панарин Антон
3. Эволюционер из трущоб
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
6.00
рейтинг книги
Эволюционер из трущоб. Том 3

Жития Святых (все месяцы)

Ростовский Святитель Дмитрий
Религия и эзотерика:
религия
православие
христианство
5.00
рейтинг книги
Жития Святых (все месяцы)

В тени пророчества. Дилогия

Кусков Сергей Анатольевич
Путь Творца
Фантастика:
фэнтези
3.40
рейтинг книги
В тени пророчества. Дилогия

Ротмистр Гордеев

Дашко Дмитрий Николаевич
1. Ротмистр Гордеев
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Ротмистр Гордеев

Хозяйка дома в «Гиблых Пределах»

Нова Юлия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.75
рейтинг книги
Хозяйка дома в «Гиблых Пределах»

Найдёныш. Книга 2

Гуминский Валерий Михайлович
Найденыш
Фантастика:
альтернативная история
4.25
рейтинг книги
Найдёныш. Книга 2

Герцогиня в ссылке

Нова Юлия
2. Магия стихий
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Герцогиня в ссылке