Изделие №300
Шрифт:
Новая камера была полной противоположностью старой. Грязные стены, покрытые слизью, на полу произрастал мох. Но всё это меркло перед тем, как содержался пленник. Что это была за еда и еда ли, неизвестно. Каждый день на нем проверяли различные приборы, такие как электрические шокеры, маленькие огнеметы, а так же различные древние орудия пыток. Пытки были настолько искусны, что никаких постоянных следов от них не оставалось, но боль при этом была просто сумасшедшая. Каждый раз, когда приходило время выйти из камеры, Артём просто хотел умереть. Умереть, чтобы не ощущать это вновь, однако палачи даже не давали ему потерять
Но к концу месяца всё изменилось, Артёма снова перевели в хорошую камеру, начали кормить, разговаривать с ним, разрабатывая слегка забытую речь. Сознание возвращалось, тем не менее, голова ещё работала не полностью. Апогеем стало возвращение одежды, а также пришедший парикмахер.
И вот он снова Вальтер, сидит перед тем же начальником охраны, хотя возможно это был уже другой чиновник, такой же безликий, с таким же голосом без интонаций.
– Имя?
– Вальтер.
– Цель миссии?
– Добыть архивы Гильдии.
– Кто отправил?
– Дилер.
– Место вашего проживания?
– Кордон.
– Место рождения?
– Бомбоубежище.
– Ты выходец из подземелья? — охранник отложил ручку и удивленно посмотрел на юношу. — Так что тебя понесло в Кордон? Любой выходец подземелья имеет право на гражданство в Гильдии. А теперь ты преступник, однако в виду твоей наивности перед незнакомой Чертой, Гильдия дарит тебе свободу, но с изгнанием из города. Так же ты вносишься в список смертников. Попадешься на глаза нашему — смерть. А пока живи, пока мы вам ещё разрешаем жить. Срок, чтобы покинуть город полчаса. Отпустить его, — последнюю часть монолога начальник предназначались для удивленного секретаря, — он свою роль ещё сыграет, на нашей стороне. Сам знаешь, что и звать его Артём и носитель у него в ботинке. Жаль, малый не помнит, что всё уже нам рассказал, лишь бы мы его не били.
Уходя, Артём мог бы услышать эти слова, но его состояние не позволило это сделать. Он вышел из здания, и его довели до ворот, которые тут же захлопнулись за спиной. Шаги делались на автомате, мыслей не было. Не было ничего. Он просто шёл. Шёл вперед, не останавливаясь на ночлег. И, наконец, он пришёл, но не в Кордон, а домой, к огромным литым воротам. Артём бил по ним кулаками, надеясь, что дверь отворится. Но ворота величественно молчали, ни звука, ни шороха. Когда руки были разбиты в кровь, трехсотый упал на колени и рыдал, рыдал, рыдал…
Глава 7
Хан стоял на пороге своего дома и курил, прошла неделя с ухода Артема. Сигареты имели свойство быстро заканчиваться, так считал Таск, и старик был с ним согласен. Докурив, он бросил окурок на землю и пошёл в ратуше, ему была назначена встреча с руководством. «Великая честь…для идиотов» — так считал уже сам Хан.
Дилер сидел за столом и читал книгу, на его носу поблескивали очки. Астан и Марс также находились в комнате, они располагались в дальнем от входа углу и играли в карты. Хан присел на диван, руки его дрожали.
– От Вальтера были вести? — начал он.
–
– Марс, помолчи. Хан- самый уважаемый наемник Черты и он наш гость, — Дилер снял очки и обратил свой взор на мертвяка. — Скажи мне, пожалуйста, где ты нашёл жителя бомбоубежища?
– Откуда ты знаешь?
– Настолько наивным, как он, может быть только тот, кто прожил всю жизнь в изоляции. К тому же, не зря я Таску плачу жалование, его проницательность поражает даже меня.
– Таск, ах он старый негодяй, — старик усмехнулся, но смех прозвучал как гимн беспомощности. — Дилер, скажи, зачем тебе вся эта информация? Даже зная её, ты не опрокинешь Гильдию в случае атаки.
– Мне всё равно, я хочу запугать их, если у него получится, они будут напуганы, если нет, то ничего страшного.
– Гильдия сломает ему жизнь, — руки Хана дрожали всё сильнее.
– Старик, не ровняй всех по себе, — вскочил со своего места Астан. — Если Гильдия сломала тебе, это не значит, что его ждет аналогичная судьба.
Мертвяк неожиданно быстро и удивительно ловко перемахнул через диван и нанёс короткий удар Астану, тот рухнул на ковер. На подмогу другу бросился Марс, но Хан уже успокоился. Нарываться на драку с ним Марсу не хотелось, поэтому он сделал вид, что встал со своего места, чтобы помочь Астану подняться.
– Хан, твоё поведение недопустимо. Ты стареешь, медленно, но стареешь. Если будешь так себя вести и дальше, то враги дождутся момента, когда тебе будет нечего им предъявить. — Дилер ходил по комнате, рассеянно теребя в руках трость. — И придёт день, когда ты просто не проснешься. Грустно будет тогда.
– Скорее я пущу себе пулю в лоб, чем меня убьют твои молодчики или любые другие враги.
– От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Не ты ли мне сказал эту довоенную мудрость?
– Не тебе, Таску. А этим двоим скажи, что ещё слово про меня, сказанное в таком духе, и дробовик насытится новой кровью.
Дилер сделал мягкий жест подчиненным, и те не говоря ни слова вышли из кабинета, после чего глава города сел обратно в своё кресло, закурил и, выпустив колечко дыма, продолжил:
– Не будь так резок с ними, парнишки не так плохи, или ты всё злишься, что я заметил тебя ими? Брось, подумай, что было бы, набросься так на тебя кто-либо? Сейчас бы чистили кабинет. Хан, я ценю тебя, но ты уже не тот. Выдержка пропала, и сила уходит.
– Дилер, эти братцы угробят всё то, что ты строил.
– Ты просто их не любишь.
– Помяни мои слова, — Хан открыл двер.
– Удачи, друг, — бросил ему вдогонку правитель и вновь принялся за книгу.
Мертвяк вышел на улицу, от бессильной злобы он дрожал так сильно, что не смог прикурить сигарету. Громко выругавшись, он направился в бар. «Дружище…» — начал было Таск, однако фразу закончить не успел, потому что тяжелая рука старого вояки отправила его до ближайшей стены. Хан взял со стола бутылку Гильдиевского самогона и бросил на пол несколько купюр, после чего вышел просипев: «Сдачи не надо». Несколько минут в баре стояла полная тишина, и только сопение Таска, собиравшего деньги, нарушало её. Один из посетителей прошептал соседу: «Хан своих не бил. Он всегда говорил, что мертвяка пальцем не тронет. Видать совсем крыша поехала на старости лет».