Изменить этот мир
Шрифт:
В специальном оружейном магазине покупать нож не хотелось (там могли и запомнить покупателя). Самое удобное место – это палатки в переходах. Там трудно разглядеть лицо, хотя и товар там похуже. Но лучше купить пару раз в переходе и остаться незамеченным, чем один раз в оружейном магазине и запомниться на всю жизнь. Тем более что эксперты наверняка сумеют узнать, в каком магазине мог быть куплен тот или иной нож.
Конечно, неудачно я поступил во втором деле, когда прятал вещи в Кусковском пруду, но впредь надо быть умнее, придется учиться на своих ошибках. Для того и живем, хотя лучше все же учиться на чужих ошибках, только где же их взять?
После массового убийства я был очень доволен собой. Ни в одном из репортажей не упоминалось то, что орудия убийства нашли, а значит и вещи тоже. К тому же меня самого
К сожалению, различные варианты развития ситуаций, которые могли бы произойти, очень часто приходило ко мне как во сне, так и наяву. Временами страх за содеянное, точнее, за то, как это было сделано, был просто невыносим. Возможно, так выражался мой страх смерти, а может быть, это был страх за дело моей жизни, но здесь у меня были серьезные сомнения. Дело, конечно, очень важно для меня, но представлять себя пойманным, находящимся под следствием, выступающим в суде, идущим за решетку, а главное – наблюдающим все это время перед собой лицо мамы и Насти – было невыносимо. Да это даже сейчас было невыносимо. Стоило только подумать о провале, и я уже был сам не свой. Обдумывая все это, я приходил к неутешительному выводу, что слишком боюсь смерти и разоблачения, и даже осознание того, что я выступаю за правое дело, совершенно не грело.
…В таких мучениях я провел больше недели, когда, наконец, наткнулся на приемлемый для меня нож. Он был чуть длиннее предыдущих, с коричневой, слегка изогнутой рукояткой и желобком для стекания крови. Жаль, что нельзя было оставить прежние ножи, к этому необходимо было приспосабливаться. Я сначала даже и не думал его брать, но, хорошенько приглядевшись и убедившись, что в ножны он наверняка влезет (приходилось мерить на глаз, не мог же я достать на всеобщее обозрение всю свою амуницию), а конструкция ножа хоть и была нестандартной, но выглядела крепкой и надежной (такой нож не должен был подвести в трудной ситуации).
В общем, теперь у меня появилось оружие. Уколы закончены, ребра практически здоровы. Можно продолжить очищение нашего бедного мира от ереси. Я редко вспоминал в последнее время данное самому себе прозвище, но теперь слово «ИНКВИЗИТОР» звучало для меня как музыка, как труба или барабан, зовущие армию в бой. Газеты были неправы – никакой я не мститель, я скорее изгоняющий дьявола, изгоняющий ересь.
Но ночью, когда был выключен свет, вся бравада постепенно улетучилась, а страхи вернулись с новой силой. Ведь теперь у меня было оружие, теперь я был готов убивать, и этот момент мог наступить очень скоро, может, даже завтра. Сейчас я не чувствовал себя готовым. Возможно, я так и не смог бы оправиться от тяжелой психологической травмы, полученной с последними убийствами, но Судьба была на моей стороне, она прислала мне сон. Этот сон перевернул все мои представления о Смерти, сильно повлиял на мое отношение к окружающему. Он почти что сделал меня свободным.
Сон
Я сидел в тюремной камере, и через толстые стальные решетки мне был виден охранник. Яркое, ослепительно яркое солнце заливало долину. Я не знал, где нахожусь, не знал, почему я здесь. Складывалось ощущение, что моя камера посреди красивой зеленой долины. Через прутья я видел эту долину и Охранника. Он стоял ко мне спиной, любуясь видом. Двери в моей камере не было, только стены и решетки.
Неожиданно какая-то сила вошла в меня…
Я смотрел на долину и любовался замечательным видом, когда вдруг почувствовал что-то неладное. Земля стала дрожать. О землетрясении мысли даже не было. Я повернулся к пленнику. Он стоял, раскинув руки, и смеялся. Как я понял позднее, сначала затряслась камера, затем затряслась вся планета. Неожиданно земля покрылась трещинами – мир распадался на куски. Бежать было некуда, да и незачем, в душе страха не было, было непонимание.
Стены тюремной камеры разрушились, Узник продолжал стоять, раскинув руки, его хохот пронизывал насквозь. Подо мной разверзлась пропасть. Еще мгновение я удерживался ногами за землю, и все – я полетел вниз. В момент падения мельком,
Дальше случилось чудо. Я летел вниз сквозь планету, которая еще несколько секунд назад была единым целым, а теперь она разрушалась прямо вокруг меня. Планета распадалась на мелкие кусочки, которые, в свою очередь, продолжали распадаться на все более мелкие части. Я понял, что это смерть. Страх не приходил, было ощущение чего-то чудесного и интересного. И тут меня не стало…
Точнее, не стало меня в привычном состоянии, не стало моего тела, остались только мои “глаза”. Я мог все видеть, но ничего не ощущал. Передо мной возникла живая картина: планеты, вращающиеся по своим орбитам, галактики – вся вселенная была перед глазами, и в то же время каждая частица, каждый мельчайший метеорит был в поле зрения. Я видел… я видел безумную красоту, я видел устройство вселенной, и я понял его…
Я шел по коридору школы с другом. Меня зовут Артем, сейчас перемена, и есть пара минут отдохнуть от уроков, но неожиданно я увидел Узника. Он проповедовал что-то группе ребят. Он говорил о том, что сможет показать им незабываемые вещи, картины, которые они никогда не смогут забыть. Дети слушали с открытым ртом. Одна чернокожая девчушка лет семи уже согласилась и шла к нему с сияющими глазами. Я знал, что эту красоту стоит увидеть, я знал, что ради такого мгновения и стоит жить, но также я знал, что это смерть…
Два чувства боролись во мне. Остановить Узника или нет? Наконец я не выдержал и подошел поближе. Я уже открыл рот, но тут Узник посмотрел мне в глаза. Я онемел. Между нами “прошел”, а точнее, пролетел в голове небольшой диалог.
– Почему ты хочешь меня остановить? Я хочу показать им правду, я хочу показать им красоту, разве я их обманываю? – голос Узника был уверенным и спокойным.
– Нет, ты их не обманываешь, но ты несешь им смерть. Они уже никогда не станут прежними, их тела разрушатся. Ведь тело слишком тяжелое, оно не дает воспринять сущность, – Мой ответ выглядел слишком жалко, да я и сам понял, насколько я жалок по сравнению с Узником.
Он наш пророк, он покажет людям правду, он даст им знания, пусть даже эти знания окажутся последними для человечества.
И тут я понял, что Охранником был я, и Узником тоже. Я был одновременно в трех лицах. Я понимал сущность происходящего, но не мог выразить ее словами.
И тут я проснулся. Проснулся тот настоящий “Я”, который ходит на работу, читает книги, очищает мир от ереси. Ошеломленный таким сном, я долго лежал в постели, приходя в себя. Вселенная, которую я видел, так и стояла у меня перед глазами, но рассказать кому-то о ней и объяснить все ее устройство я не мог. Теперь я не мог ее воспроизвести даже самому себе. Вероятно, это было на каком-то подсознательном уровне, или нужен был другой настрой души. Тело – это бремя, которое необходимо нести, но сбросить его, побывать в другой реальности возможно только во сне. Только когда пройдешь свой жизненный путь до конца, возможно, тогда откроются великие тайны…
Теперь я не боялся смерти, но все же понимал, что нет смысла ее торопить. У меня появилось ощущение, что я знаю, что будет дальше, но в то же время я знал, что надо сначала взять из этого мира все знания, все умения, все, на что я способен. Нужно помочь этому миру…
Суть сна уложилась в голове сразу и навсегда, ощущение знания устройства вселенной, ее бесконечной силы и гармонии уже не покидало меня. Мне так хотелось снова увидеть планеты, увидеть их движение во вселенной, увидеть саму жизнь вселенной, но моя память не способна была воспроизвести увиденное. Сейчас, как говорится, в здравом уме и доброй памяти, я не мог понять, как можно было видеть сразу всю вселенную и в то же время видеть в ней каждый метеорит, каждую комету – наверное, даже каждую космическую пылинку, которые в бесконечно большом количестве занимают космическое пространство. Все это не укладывалось в мое рациональное мышление. Создавалось ощущение, что Бог дал мне взглянуть на мир Его глазами. Обычный человек не способен на такое. Но главное – я понял, что меня ждет после смерти, я понял, что надо делать, теперь страха для меня не существовало. Страх ушел навсегда, и больше ему ко мне не вернуться.