Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

И вовсе не случайно, что «духовные христиане» с восторгом встретили Октябрьский переворот. В 1919 году в знак благодарности за поддержку Советское правительство даже разрешило многим из них не служить в армии.

Причем, что характерно, на сторону большевиков стали не только секты, возникшие на русской почве, но и откровенные «западники». К примеру, адвентисты седьмого дня утверждали, что на Ленине «почиет благодать Божия». «Мы убедились, — гласила одна из деклараций 5-го съезда адвентистов, — в том, что Бог в своем провидении расположил сердце и дал мудрость нашему незабываемому В. И. Ленину и его ближайшим сотрудникам в деле мудрой организации единственного в мире прогрессивного и современного

аппарата».

Понятно, что социалисты и сектанты были едины в отрицании «ортодоксального христианства» — православия. Именно его национал-консерваторы противопоставляли всем устремлениям к «царству Божию на земле». По их мнению, учение Христа является не только противоположным социализму, но и прямо отрицает непосредственное вмешательство христианства в социальную жизнь.

Протоиерей И. Восторгов напоминал, что «как бы ни были остры т. н. социальные вопросы… христианство непосредственно и прямо ими не занимается». Христос не завещал «определенной социальной системы». Он и «Его учение выше системы». Иначе и быть не может, ведь «экономические теории временны и изменчивы, а Церковь вечна», поэтому нельзя закреплять какой-либо способ решения социально-экономических вопросов в качестве неизменного, векового.

Здесь прослеживается стремление людей традиции к вечному, неизменному, возвышающемуся над хаотической подвижностью вещественных процессов. Этим самым вечным и неизменным они считают Церковь, то есть Тело Христово (Еф. 1, 22–23), не подверженное тлению и изменению. Социально-экономическая мысль правых прямо-таки насыщена архетипами древнейшей религиозности, которую следует всегда учитывать в научных разработках.

Однако тут налицо некая передержка. Церковь, конечно же, неизменна, но ничто не мешает ей самой изменять внешнюю, социальную действительность, пусть не прямо, но хотя бы во взаимодействии с государством. К тому же совершенно неоправданно отрывать социальную действительность от церковного учения. Первая должна соответствовать второму. Что же до изменчивости общества, то она, при правильном подходе, будет изменчивостью форм, которые содержат и проявляют одну и ту же суть.

Воюя против социализма, профессор-националист А. Генц решительно утверждал: «Внешних законов и общественных порядков Христос вообще не затрагивает, имея дело только с душой человека». Спаситель постоянно уклонялся от всякого вмешательства в житейские дела, призывая отдать «кесарю кесарево» (Мф. 22, 21). Он отказался помочь человеку, просящему показать его братьям, как разделить им наследство, задав просителю вопрос: «Кто поставил Меня судить или делить вас?». (Лук. 12,14). «Христианство, — заключал Генц, — своими стремлениями все в небе: социализм представляет в этом отношении совершенную противоположность».

И здесь, опять-таки, происходит передержка. По этой логике, если Христос не воевал, то надо наложить запрет и на саму армию, причем любую. И христианство, безусловно, далеко не все «в небе», иначе оно бы не смогло утвердиться на земле.

С другой стороны, совершенно оправдана критика приземленности «левого», западного социализма, который весь был «в земле».

Настоящим кошмаром правых были любые намеки на христианский социализм. Они решительно опровергали любую связь социализма с христианством. В монархическом «Почаевском листке» популярный домысел о «социализме» Христа опровергали следующим образом: «Зачем приходил Господь на землю? Чтобы переделить чужие богатства и основать на земле царство счастливых людей? Нет… Он учил… прежде всего, не заботиться особенно, не прилепляться душой к земному: не заботьтесь, не говорите, что нам есть, или что нам пить, или во что одеваться? (Мат. 4, 26)». Профессор-монархист М. М. Бородкин убеждал, что «Евангелие есть благая весть о благах непреходящих,

оно говорит о покаянии и вере, о возрастании и обновлении человека и хочет поставить человека на такую высоту, откуда бы все вопросы о земном счастье, о земной нужде… казались бы вопросами второстепенными». В противовес этому социализм выдвигает их на первый план.

О необходимости ориентироваться, прежде всего, на потустороннее, ограничивая «земные» наклонности, писали очень многие русские консерваторы. Так, С. Ф. Шарапов призывал христиан практиковать безразличное (в аскетическом смысле) отношение к земной обстановке, ценной для него лишь постольку, поскольку она дает возможность «совершать дело любви, то есть помогать благополучию своих ближних». Эта любовь, в принципе, возможна при любом строе (социальном), следовательно, для христианина приемлем (в конечном итоге) любой строй. Вернее, при любом социальном порядке он может идти путем духовной реализации, что не отменяет необходимости «правильного» выбора в решении социально-политических вопросов.

В данном случае истина опять смешивается с заблуждением. Конечно, духовная реализация возможна при любом строе, но при богоборческих режимах она предельно усложняется, тогда как традиционное общество ее, наоборот, облегчает.

Ю. П. Бартенев, идеолог Союза русских людей, уверял, что данная христианская «потусторонность» прочно укоренилась в менталитете русских. «Русский народ, — писал он, — глубоко проникшись бытовою стороною Православия, смотрит на жизнь земную как на подготовление к бытию загробному, и, не пленяясь почестями и славою, выше всего ставит тихое и безмолвное житие…»

Разумеется, националисты были далеки от мысли отрицать необходимость социальных преобразований вообще. Они их вполне устраивали. Но только как определенные, частичные улучшения, совершаемые христианским государством и христианским обществом.

Протоиерей И. Восторгов уверял, что Церковь не отвергает, а наоборот, приветствует всякие попытки христианизировать общество, более того, она желает осуществить христианские начала в экономике, «способствовать уничтожению глубокой пропасти, лежащей между богатыми и бедными», обуздать эгоизм «богачей». И все это вовсе не из прагматических соображений, но «по побуждению чисто христианскому».

Бедность, согласно Восторгову, есть не порок, но может быть источником «порока, озверения и озлобления», стать препятствием на пути к Царству Божию, а задача христианской цивилизации заключается в борьбе с «бедностью и неравномерностью в распределении благ земных».

Не отрицал необходимости социальных преобразований и прот. Н. Стеллецкии. При этом он, правда, уверял, что у христианства нет какой-либо программы социальных преобразований. Однако оно считает возможным применять евангельские нормы в качестве «лучшего руководства в области временных отношений на земле». Стеллецкии даже считал, что христиане первыми указали на негативные моменты социального неравенства.

Весьма характерное суждение вынес Генц, заявивший: «… Как общественное явление нищета может и должна быть вовсе искоренена…».

А Митрополит Владимир (Богоявленский) так и вообще выступил с некоей самокритикой. На специальном собрании московского духовенства (30 октября 1906 года) он признал: Церковь огульно отрицает все доводы социал-демократов. И тем самым она «еще более укрепляет богатых в неотзывчивости на нужды бедных». «Что же удивительного, — спрашивал иерарх, — если поколебалось доверие и уважение к Церкви, если стали называть ее злой мачехой бедняков, а священников — союзниками буржуазии, адвокатами богатых и знатных?». А между тем, «вопиющую несоразмерность между богатыми и бедными видит каждый, кто хочет видеть», в силу чего нужно придать евангельской проповеди социальный характер.

Поделиться:
Популярные книги

Личник

Валериев Игорь
3. Ермак
Фантастика:
альтернативная история
6.33
рейтинг книги
Личник

Золушка вне правил

Шах Ольга
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.83
рейтинг книги
Золушка вне правил

Сколько стоит любовь

Завгородняя Анна Александровна
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.22
рейтинг книги
Сколько стоит любовь

Невольница князя

Мун Эми
Любовные романы:
эро литература
5.00
рейтинг книги
Невольница князя

Солнечный корт

Сакавич Нора
4. Все ради игры
Фантастика:
зарубежная фантастика
5.00
рейтинг книги
Солнечный корт

Князь

Шмаков Алексей Семенович
5. Светлая Тьма
Фантастика:
юмористическое фэнтези
городское фэнтези
аниме
сказочная фантастика
5.00
рейтинг книги
Князь

Старое поместье Батлера

Лин Айлин
Фантастика:
историческое фэнтези
5.00
рейтинг книги
Старое поместье Батлера

Чужбина

Седой Василий
2. Дворянская кровь
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Чужбина

Часовое сердце

Щерба Наталья Васильевна
2. Часодеи
Фантастика:
фэнтези
9.27
рейтинг книги
Часовое сердце

Вторая жизнь Арсения Коренева книга третья

Марченко Геннадий Борисович
3. Вторая жизнь Арсения Коренева
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Вторая жизнь Арсения Коренева книга третья

Архонт

Прокофьев Роман Юрьевич
5. Стеллар
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
7.80
рейтинг книги
Архонт

Имя нам Легион. Том 4

Дорничев Дмитрий
4. Меж двух миров
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
аниме
5.00
рейтинг книги
Имя нам Легион. Том 4

Развод с миллиардером

Вильде Арина
1. Золушка и миллиардер
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Развод с миллиардером

Лучший из худших-2

Дашко Дмитрий Николаевич
2. Лучший из худших
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Лучший из худших-2