Калитка во Вселенную
Шрифт:
А вот в Ржев влекла Георгия суровая необходимость выполнить, наконец, обещание, данное родной тётке Елене Станиславовне ещё в конце лета - поправить ей забор, крышу, и ещё что-то по дому. В общем, у тётки уже накопился целый список всякого рода заданий персонально для Жоры. Два года назад схоронила она своего супруга, полковника в отставке, довольно неплохого человека, что называется - "по жизни" - и дом остался без хозяйской, мужской руки. У Георгия был с дядькой, как ныне говорится - "полный консенсус", и они любили при случае посидеть за чаркой, обсуждая извечные российские проблемы, хотя и бывало это реже, чем хотелось бы. Однако сердце кадрового вояки не выдержало вихря перемен, стремительного развала всего, во что он верил, чем привык гордиться, и он умер внезапно и тихо - во сне.
Вот с той поры, схоронив любимого мужа, тётка постоянно старалась всеми правдами
Так что ожидали Жору несколько деньков безмятежного отдыха с вкуснейшей едой до отвала, несложной работой по хозяйству, а вполне возможно - получится сходить на охоту с кем нибудь из дядькиных друзей-охотников и погонять зайцев.
До электрички на Шаховскую ещё было где-то часа три, он любил ездить при возможности на четырёхчасовой - народу ещё немного, можно спокойно сидеть в уголочке и читать, убивая время.
Жоре тем временем захотелось перекусить, и он направился в сторону подвальчика-чебуречной рядом с метро, где вкусно и недорого можно было заморить червячка аккурат до тёткиных разносолов. Перекусив, он зашёл в универмаг, где купил несколько безделушек в подарок тётке, зная, как она любит всякие, как она говорит - "гостинцы". Зашёл он и в булочную и набрал всяких разных кондитерских изделий к чаю. На прилавке первого попавшегося лотка с книгами Жора выбрал себе пару покетбуков, где на одной обложке дядька с мужественным лицом палил из автоматов с двух рук, на другой - целился куда-то из снайперской винтовки. Названия вполне соответствовали содержимому, но Жора был не в претензии, литературу такого сорта он называл "антимозг", и использовал только для истребления свободного времени, когда в этом возникала необходимость. После прочтения, эти книжки им без сожаления выбрасывались или оставлялись в дежурках-караулках и на лавочках-скамейках. В этом смысле они своей одноразовостью немного напоминали Жоре туалетную бумагу, да и могли, в случае необходимости, её заменить.
Купленное Георгий сложил в полиэтиленовый пакет с изображением несущейся шикарной машины и порадовался, что барахла немного, и не надо тащить с собой, к примеру - ещё и одежду, которой и так имелось у тётки в изобилии.
Оставшегося времени вполне хватило заскочить домой, принять душ и сменить служебный костюм на любимые охотничьи доспехи - отличный немецкий камуфляж из спецткани и высокие ботинки-берцы.
Эти ботинки, надо отметить, были куплены по случаю на одной подмосковной барахолке, и являлись предметом Жориной гордости.
Дело в том, что он любил время от времени посещать разные блошиные рынки и толкучки, где нередко находил какую нибудь привлекательную для себя вещицу - старый медный компас, перочинный нож из хорошей стали, выпущенный лет двадцать-тридцать назад или армейский кожаный ремень из ленд-лизовских поставок. Да уж, вещи "с историей" Жору всегда чем-то привлекали, и фраза из блоковских стихов про "пылинку на ноже карманном", звучала для него как девиз.
Так, нынешней весной, неспешно бродя по измайловской толкучке вдоль рядов с различным барахлом, Георгий и наткнулся на эти ботинки. Высокие, из толстой, но очень мягкой светло-коричневой кожи и на жёлтой толстой полупрозрачной рубчатой подошве, они сразу приковали его взгляд. Хоть ботинки и оказались чуть великоваты, да и стоили недёшево, но Жора купил их не торгуясь. Подошва из натурального каучука, практически неношеные, а главное - английский штамп внутри "только для бразильской армии" не оставили места для сомнений в качестве изделия, и в наверняка интересной истории появления этой пары в России. Отличные ботинки, пошитые в Англии для бразильской армии, просто не могли попасть в Москву 1995 года без приключений, жаль только, что рассказать их было некому.
В общем, надев всё более-менее подходящее для деревни и возможной охоты, Георгий отправился в путь. Тут имелся ещё один нюанс - добраться до Ржева напрямую только на электричке было невозможно. По какой-то прихоти железнодорожников контактная сеть имелась лишь до Шаховской, а далее - кто во что горазд - либо
Несмотря на ранний час, сидячие места были почти все заняты, но он знал, что это где-то до Истры, а после вагон заметно освободится, а уж до Шаховской поезд доберётся почти пустым. Местечко у окна, тем не менее, нашлось, и Жора уселся поудобнее, достав из сумки наугад одну из книжек, приготовившись убивать время за чтением боевика. Но книжка отчего-то не читалась, сюжет ускользал, и мысли постоянно отвлекались на что-то другое.
Вздохнув, он убрал томик обратно в сумку, и стал смотреть в грязноватое вагонное окно на мелькающие околомосковские ландшафты - серые унылые дома, заборы, заборы, полуразрушенные строения. Город, с его проблемами и вечной суматохой постепенно, минута за минутой, оставался где-то позади, в прошлом. Ритмично стучали колёса на стыках, электричка ненадолго останавливалась на остановках, шипели двери, выпуская и впуская народ. Георгий всё смотрел и смотрел в окошко и, как только сумерки потихоньку стали накрывать заоконные пейзажи, он сам не заметил, как задремал.
Ба-бах!
– с грохотом разъехались дальние от Жоры вагонные двери, впуская очередных пассажиров из тамбура внутрь вагона. Это была громогласная шумная мужская компания, видимо в крепком подпитии.
Георгий вынырнул из дрёмы сразу, будто и не спал. К входящим он сидел спиной, но моментально насторожился - слишком развязно-громко и агрессивно они себя вели. Да и интуиция, вкупе с развит?ым чувством опасности, его никогда не подводили. К тому же налицо имелись все признаки наступления фазы "...чё ты мне сказал?", когда определённую категорию людей прямо-таки тянет на различные приключения.
Оборачиваться он не стал, но, правда, без особого успеха, попытался разглядеть что нибудь у себя за спиной в отражении тёмного вагонного окна. Женщина, сидевшая лицом к Жоре, торопливо встала, схватила две свои битком набитые сумки и спешно вышла в тамбур, видимо не желая испытывать судьбу. Жора заметил, как она встревожено-опасливо обернулась, прежде чем открыть межвагонную дверь и перейти в соседний вагон. По диагонали от Георгия, через проход, сидел у окна пожилой, лет семидесяти с гаком мужчина с белоснежными кустистыми бровями и аккуратной бородкой, вкупе с пышными усами, в чудной чёрной беретке с пимпочкой, на белоснежной же шевелюре. Он был одет в видавшую виды геологическую куртку-брезентуху с капюшоном, "хемингуэевский", с воротником под горло, свитер грубой вязки, и в потёртые джинсы. У ног мужчины стоял внушительных размеров рюкзак, даже не рюкзак, а вещмешок с завязанной горловиной. Словом, деду не хватало только надписи на груди - "еду на дачу". Старик внимательно всмотрелся в не спеша приближающуюся гопкомпанию, затем торопливо развязал свой вещмешок, извлёк оттуда армейскую фляжку в потёртом брезентовом чехле и стал принимать какие-то таблетки, запивая их водой из неё.
– Сердечник наверно - сочувственно подумал Георгий, и подобрал под себя ноги, готовясь резко вскочить в случае необходимости, одновременно убрав с колен свою полиэтиленовую сумку, Он не испытывал ровно никакого волнения от возможной приближающейся опасности, а немногочисленные пассажиры тем временем быстренько покидали вагон, не желая рисковать.
Тут надо отметить одну интересную особенность Жориного организма - по каким-то причинам природа то ли обделила, то ли наградила его полным отсутствием обычной человеческой реакции на стресс. Так, когда у нормального человека при появлении опасности резко увеличивается частота дыхания, пульс и кровяное давление - и всё это благодаря адреналину, который впрыскивают надпочечники, - у Жоры не происходит ровно никаких изменений. Пушкинская фраза: "Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю..." не имела с организмом Георгия ничего общего. Даже в самых сложных и тяжёлых ситуациях в Афгане он никогда не терял головы. От волнения, возбуждения или страха у него никогда не тряслись руки и не сбивалось дыхание. Это качество не раз выручало его с товарищами из самых пиковых положений. Абсолютно хладнокровно и спокойно он оценивал ситуацию, и, без лишних эмоций, не спеша, выбирал самое верное решение.