Камень. Книга 4
Шрифт:
— Не без этого. — кивнул он. — Ладно, будем считать, воспитательная беседа проведена. Какие у тебя ближайшие планы?
— Волкодавов надо править. — пожал плечами я. — А так, образовались тут кое-какие срочные дела внутри Рода Романовых. И вообще, деда, я могу и дядьев, за компанию, в Ясенево поправить, от меня не убудет.
— Ты чего, Лешка? С ума сошел? — замахал князь руками. — Поссорить меня с Романовыми хочешь? Пожарских тогда даже Коля от гнева остальных твоих родичей не спасет! Давай ты своим Родом пока
— Хорошо. — вздохнул я. — Виноват, деда, опять не подумал. Но я всегда помню, какой именно Род меня воспитал.
— Вот и помни это про себя, а не вслух. — он опять был серьезен. — И лишний раз это знание открыто не демонстрируй. Понял меня, Лешка?
— Понял, деда. — хмыкнул я. — Говорю же, исправляюсь и подстраиваюсь.
— Хорошо, пойдем обедать, а то заговорились мы тут с тобой…
За обедом обсудили другого моего дядьку, Константина. Моим отзывом о поведении и действиях младшего сына дед остался доволен тоже:
— Похоже, я правильно сделал, когда Костину кандидатуру для участия в этой войнушке пробивал. Может у него вся дурь и выйдет? — задумчиво протянул князь
— Деда, еще раз повторяю, дядька Костя вел себя достойно. Почитай отчеты, отец с дядькой Гришей ничего не приукрашивали. И Прохор на его счет молчал, а ты знаешь, как они с дядькой Костей друг друга «любят».
— Это да… И слава богу!
К себе в особняк я вернулся только к четырем часам дня. Подготовка к визиту родовитой молодежи шла полным ходом — еще раз вытиралась пыль, мылись полы, с кухни был слышен звон посуды и нервные крики поваров, а официанты уже начали двигать на втором этаже столы и стулья.
— Леха, привет! — поприветствовал меня Сашка Петров, скромно расположившийся в уголке гостиной с планшетом. — Мне Дворцовые сказали, ты к Пожарским ходил?
— Ага, деда навещал. А ты почему к другому моему деду не поехал?
— Я к нему с понедельника по среду езжу. Мария с Варварой так с Государем договорились. Сам понимаешь, — он улыбнулся, — по четвергам и пятницам у нас эти тусовки, да и время мне на учебу надо выделять.
— Понял. Как Варвара себя ведет?
— Нормально. — Сашка перекрестился.
Из дальнейшего разговора с моим школьным другом выяснилось, что написание портрета моего царственного друга протекает нормально, Мария с Варварой в Кремле и на вечеринках Света всячески Александра опекают, но намеков на написание уже своих портретов не делают. С Гримальди у Петрова нежная дружба благополучно продолжалась, с учебой тоже протекало все нормально.
— Скучно тут без вас с Прохором было. — улыбался он. — Привык, видимо, что вы все время рядом. Только с Викой да Алексией, когда она приезжала, и общался по вечерам. А так, все спокойно.
— Остальные наши друзья, я имею ввиду Юсупову, Долгорукую и Шереметьеву, никаких заходов не делали насчет портретов?
—
— И этот туда же! — вздохнул я. — Монстра-то из меня не лепи, Сашка! Просто прикрыл тебя авторитетом Императора, объяснив девушкам реальный расклад и последствия его изменения. Сам же говоришь, даже Мария с Варварой не намекают.
— Извини, Леха, я не хотел тебя обидеть. — улыбался он. — Просто с этими дамочками по-другому не получается. Вот я и подумал…
— Забей! — отмахнулся я. — А насчет этих дамочек ты абсолютно прав, дружище.
К пяти вернулись от родителей довольные Николай с Александром:
— Наши матери пустили слезу, а отцы нами гордятся! — улыбались они. — Говорят, мы как-то даже повзрослели и стали мужественнее. Леха, тебе велели передать огромный привет и спасибо, а Прохору… А где Прохор?
— Не знаю. — пожал плечами я. — Похоже, еще не возвращался.
— Смотрите, что наши родители решили ему подарить.
Николай с Александром аккуратно развернули ткань длинного свертка, принесенного с собой, и продемонстрировали нам офицерскую шашку.
— Красотища какая! — не удержались мы с Сашкой от восклицания.
Богато изукрашенные золотом ножны с небольшими миниатюрами каких-то битв, так же богато изукрашенный эфес и темно-серый клинок с двуглавым орлом. Понятно, что это было самое настоящее произведение искусства, годившееся разве что для парадных, выставочных и коллекционных целей, но, все равно, руки к шашке тянулись сами!
— Прохор будет очень доволен! — я крутанул шашку одной кистью, оценив ее развесовку. — Добрая зубочистка. Жаль только, что для допросов не подходит, слишком уж нарядная…
Если Николай с Александром понятливо переглянулись и хмыкнули, то вот мой школьный друг смотрел на меня непонимающе.
— Это я так шучу, Сашка. — шашка со свистом рассекала воздух. — Прохор у нас сама добродетель. Буквально, мухи не обидит.
Петров же только недоверчиво покивал.
— Лешка, это еще не все… — Николай достал конверт. — Здесь чек на пятьдесят тысяч для Прохора. Как думаешь, он не обидится?
— Вот и проверите. — улыбался я. — А так, не думаю. Еще и учитывая, что шашка стоит раза в три больше, если не в четыре. — я протянул ее Петрову.
Сашка с шашкой «игрался» дольше меня, продемонстрировав Николаю с Александром неплохое владение холодняком — наши совместные тренировки с Прохором в детстве не прошли для художника даром. Наигравшись, он принялся разглядывать более подробно ножны, давая по ходу свою оценку нанесенным на них изображениям. Через какое-то время Сашка понял, что его комментарии никому особо не интересны и со вздохом сожаления отдал шашку обратно братьям.
— Леха, а ты запись видел с нашего последнего построения? — поинтересовался, вдруг, Александр.