Канал имени Москвы
Шрифт:
— Драки в трактире? — рассмеялась Сестра, а Фёдор почувствовал, что вот-вот начнёт краснеть.
— Скажи, ты всё ещё веришь в случайности? — поинтересовалась она.
— Я не знаю, — искренне признался Фёдор.
— Вот, например, твоё имя. Как думаешь, откуда оно?
— Фёдор?
— Нет, другое. Подлинное имя.
Фёдор помялся. И удивлённо обронил:
— Тео?!
— Именно.
Теперь юноша окончательно смутился. В общем-то, хвастаться было нечем. История была старая и почти позорная. Ещё в ненавистной гимназии. Учебник по «Критической теологии» достался Фёдору
Фёдор не держал зла на сынков и дочек зажиточных горожан, что сплетничали за его спиной. Ему-то нравилось, что батя «из простых гребцов», хоть его старик и бился из последних сил, мечтая дать сыну другое будущее. А тогда на помощь неожиданно пришла Вероника. Дураки, заявила она обидчикам, забирая у Фёдора учебник: Тео — сокращённое от Теодор, смотрите в книгу, а видите фигу: Фёдор, Феодор, Теодор — это всё одно и то же древнегреческое имя, означающее «дар божий». Так что если кому угодно звать Фёдора на античный манер, то милости просим. Вот такая она была, Вероника, — умница и верный друг. Почему-то столь нехитрое заявление возымело действие. В общем-то Фёдора в основном любили за отзывчивость и весёлый нрав, и задиристым обидчикам, наверное, просто требовалось веское основание, чтобы снять свои претензии. Видимо, «дар божий» вполне для этого сгодился. Нападки прошли, а имя «Тео» осталось.
Вот такая она была, Вероника. Фёдор и сам не заметил, как вздохнул: где-то глубоко всё ещё жила надежда отыскать ту девочку, ведь, возможно, время ещё не утрачено безвозвратно. Но что из этого он мог сказать Сестре?
Юноша смущённо поднял глаза. И встретился с прямым, открытым и каким-то обнадёживающе-радостным взглядом хозяйки.
«Она сама и есть благодать этого места», — вдруг подумал Фёдор. И почувствовал, что вот-вот начнёт краснеть. Но Сестра только улыбнулась ему:
— Ты что ж думаешь, всё из-за этого старого учебника?
— Учебника?! Но… как ты узнала, хозяйка?
Сестра пожала плечами:
— Ты мне рассказал. Только что.
Фёдор совсем сконфузился — он что, вдобавок ещё и говорил вслух?
— Не беспокойся о своих секретах, — рассмеялась Сестра. — Скажу тебе, что не только волей слепого случая появились на твоей книжке эти три буквы — «Тео». Можешь считать, что твоё имя отыскало тебя. А каким путём и как это выглядело со стороны — не важно. Так же и с Хардовым.
— Прекрасная хозяйка! — решил возразить Фёдор. — Мне дали имя батя с матушкой.
— Конечно, — согласилась Сестра. — И они тоже не ошиблись с выбором. Как и говорила твоя детская подружка. Но не печалься по тому, что кануло
Сестра вдруг замолчала, хотя Фёдор почувствовал, что ей есть что ещё сказать ему. Он отчётливо почувствовал лёгкое усилие хозяйки, как будто кто-то стёр ластиком уже произнесённую фразу. И тогда он вздрогнул.
«Вы пойдёте в места, где, возможно, безумие подкрадётся вплотную».
Фёдор в изумлении уставился на Сестру. Это было как в их первую встречу, когда он слышал её, будто умел читать мысли. Сестра улыбалась, но глаза смотрели испытующе, и в них тихой рябью плескалось предупреждение.
«Доверься Хардову. Даже когда всё будет твердить об обратном. Его выбор непрост и ноша тяжела. Он думает, что почти утратил надежду, но это не так».
Фёдор облизал губы. Его зрачки расширились. Дотронулся до виска и глухо проговорил:
— Ты что-то сделала со мной. — Он кивнул. — Я слышал тебя, — и ещё раз коснулся головы, — вот тут.
Сестра не утратила улыбки, когда произнесла вслух:
— Я знаю. Не пугайся. Здесь это не страшно.
Фёдор захлопал глазами, а Сестра пояснила:
— Твой гид об этом не знает, но… Мёртвый свет коснулся не только Мунира. И не только рулевого. — Она чуть склонила голову и добавила: — Он видел и тебя.
Какой-то холодный ветерок прошелестел по шатру, серой тенью омрачив лицо Сестры, и словно бы на мгновение сделалось темнее.
— Мёртвый свет? — Фёдор вдруг обнаружил, что с трудом ворочает языком, произнося эту фразу. — Ты говоришь о… Втором?
Но вот складка на лбу Сестры выровнялась, а от глаз снова разбежались весёлые морщинки.
— Надеюсь, что всё позади, — мягко улыбнулась она. И Фёдор опять услышал её безмолвное: «Я постараюсь, чтобы частичка этого места пребывала с тобой.
Это мой дар тебе. Мой крохотный дар».
Юноша чуть дёрнул головой, но Сестра тут же заговорила успокаивающе:
— Он будет с тобой не всегда. И не везде. Но когда очень понадобится, позови что есть сил. Я постараюсь помочь.
Фёдор, всё ещё справляясь с изумлением, наконец захлопнул рот. Попытался прокашляться:
— Я теперь смогу читать мысли?
— Конечно, нет, — рассмеялась Сестра. — Только если это будет предназначено тебе. Мысли… Скорее, я оставлю маленькую дорожку, открытую дверцу, по которой постараюсь прийти или послать весточку, когда… Я почувствую, когда станет необходимо.
Она замолчала. А потом Фёдор снова услышал то, что принял за чтение мыслей: «Очень многое меняется. Искорка мёртвого света может дать разные всходы. Это пугает, но и оставляет надежду».
— Я не понимаю, — прошептал Федор. Он вдруг почувствовал, как руки стягивает гусиная кожа.
Сестра какое-то время молча смотрела на него и произнесла:
— Обычно я не вмешиваюсь в дела мужчин. Но ты очень необычный. Правда, особенный. Чего-то и я не могу понять. Пусть дверца будет приоткрытой. А пока доверься Хардову. Возможно, тебе предстоит испытать его гнев и даже ненависть, а может, что и похуже, и вот тогда доверься своему сердцу. Большего я не скажу. А многое сокрыто и для меня.
— Слова твои туманны, прекрасная хозяйка, от них становится как-то не по себе, — глухо признался Фёдор.